ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Артисты труппы

Стажёрская группа

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

Яна Сексте. ТЕРРОРИСТКА МУСЯ

Анастасия Исаева, ДОМ АКТЕРА, 1.03.2006
Несомненно, что главная в этом спектакле — она. Одна из пяти смертников, на суде отказавшаяся представиться, а потому именуемая «террористка по прозвищу Муся». Хотя вообще-то в «Рассказе о семи повешенных» второстепенных героев нет — все на равных: и террористы, и несостоявшаяся жертва. Каждый в свое время оказывается на виду. Да и многие другие актеры в этом коротком спектакле играют не хуже Сексте: емко, продуманно, чуть отстраненно, стараясь дать психологически четкий набросок, будто бы выведенный остро отточенным карандашом.

В спектакле Карбаускиса все террористы подчеркнуто молоды: катятся как с горки с покатого помоста, выбегают на сцену будто с мороза, потирая озябшие руки, смеясь и отряхиваясь от снега. Даже среди этой обаятельной ватаги облик Муси бьет под дых. Она юнее всех — ей 19. Тонкая шея, две хлипких косицы, чистое лицо, чуть щенячьи повадки — пожалуй, даже чересчур трогательна. Достаточно мысленно сопоставить ее облик и перспективу казни — и Секте можно уже больше ничего не играть. Мусю и так забыть не удастся.

Однако режиссер и актриса идут дальше первого произведенного эффекта, улавливая суть этого характера — странного, истового, уникального.

Все время до казни террористка по прозвищу Муся откровенно и непонятно счастлива. Ее мечта о героической участи сбылась, да еще без отягчающих совесть событий — она никого не убила, но всходит на мученический костер. В камере Муся Яны Сексте разговаривает сама с собой, жарко и сбивчиво рассказывая воображаемому собеседнику, как же ей повезло, умоляя не причислять ее к избранным. «Никакая я не героиня, и не надо обо мне жалеть и заботиться» — бормочет она, и за этим слышится ликование: героиня! героиня! Неужели правда?

Парадоксальная радость Муси может показаться бредом ребенка, заигравшегося в высокую судьбу и еще не осознавшего, чем все обернулось. Полно, понимает ли она, что завтра умрет — по-настоящему, не понарошку? Неужто ей и правда не страшно?

Понимает. Не страшно. А про заигравшегося ребенка — совсем не ее сюжет. Заигравшийся ребенок — это Василий Каширин (Алексей Усольцев), один из террористов, который, как вспоминает с удивлением Муся, с такой залихватской бравадой надевал пояс со снарядами накануне операции, а сейчас парализован ужасом и не может сделать ни шага: на казнь его потащат почти силком. Завернувшись в тюремное одеяло — от Каширина его теперь не отдерешь, — он становится похож на закутанного ребенка лет трех, которого ведут на прогулку. Он бежит в детство от ужаса ответственности. Вы не посмеет меня убить, потому что я маленький, а с ребенка какой спрос! — вот смысл его преображения. 

С Мусей не происходит ничего подобного. Тут — не ошибка по недомыслию, тут — подлинное призвание. С таким призванием идут в монастырь, как Тереза Малая, добившая, чтобы в 16 ее приняли в Кармель. О такой судьбе мечтала Марина Цветаева, примеряя в юности на себя мученический венец. Но в отличие от св. Терезы, которая, прежде чем умереть в 24 от чахотки, провела в монастыре немало лет и пережила период душевных терзаний, Мусе даровано ни в чем не сомневаться. И в этом он действительно — баловень небес.

Все это написано у Андреева и все это трудно сыграть, не впав и истерическую взвинченность или в ханжескую слащавость. Яне Сексе это удается. Точно и деликатно она передает самоощущение юной смертницы, у которой переполненность чувством гармонии не отменяет внимания к тому, что происходит вокруг. Скорее, напротив, — ее проницательность обостряется. Эта недетская мудрость, проснувшаяся во вчерашнем ребенке, подчеркнута в спектакле тем, что попутно Сексте выходит еще в одной роли — матери Василия Каширина, старухи, буквально распластанной под грузом непонимания, который, видно, давным-давно существует между ней и сыном, и с которым ничего не получается сделать даже на пороге казни. Что же касается Муси, то она будто видит сквозь стены. Ей не надо подсказывать, что происходит с ее товарищами, что понял в камере Вернер, в какой момент нужно помочь Каширину и как боится Таня остаться одна. Когда в карете смертников появляется разбитной головорез Цыганок, глаза Муси-Сексте вспыхивают мгновенным восторгом. И это тоже правильно, это понятно: такие девушки любят головорезов, видят людей в самых отъявленных негодяях, и просят за них. 

Окончив в 2002-м Школу-студию МХТ, Яна Сексте успела сыграть несколько ведущих ролей на сцене Рижского театра русской драмы. Первая же ее роль в спектакле Табакерки сыграна так наполнено, и с таким отменным слухом, что хочется надеяться: в этом театре, всегда традиционно казавшимся мужским, появилась героиня.
Пресса
Бытие № 2, Павел Руднев, Взгляд, 12.03.2008
Классовая любовь, Елена Дьякова, Известия, 11.03.2008
Еще раз про любовь. Иронично, Анастасия Плешакова, Комсомольская правда, 11.03.2008
Мужчина и женщина. Opus posth, Наталия Каминская, Культура, 6.03.2008
Кожаное время, Алла Шендерова, Коммерсант, 6.03.2008
Контрольный выстрел, Мария Седых, Итоги, 3.03.2008
Синеглазенький и малиноволицый, Светлана Полякова, Газета.RU, 29.02.2008
Возвращение легенды, Радио Культура, 28.02.2008
«Сорок первый», Известия, 22.02.2008
Рассказ о счастливой Москве, Жанна Филатова, Театральная афиша, 11.2007
Небо в алмазах, Катерина Антонова, Театральные Новые Известия, 8.06.2007
Счастье помогло, Марина Давыдова, Известия, 18.05.2007
Вспоминайте нас, Итоги, 7.05.2007
Попытка счастья, Александра Машукова, Ведомости. Пятница, 27.04.2007
Попытка счастья, Александра Машукова, Ведомости, 27.04.2007
Подвальная история, веселящая кровь, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 1.03.2007
On-line форум с Яной Сексте, Яна Сексте, 29.05.2006
Масляков был зрителем, а Табаков — покровителем, Наталия Каминская, Культура, 30.03.2006
Яна Сексте. ТЕРРОРИСТКА МУСЯ, Анастасия Исаева, ДОМ АКТЕРА, 1.03.2006
Место смерти изменить нельзя, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 24.01.2006
Мечты Агафьи Тихоновны, Культура, 12.01.2006
Плюшкин с харизмой, Елена Губайдуллина, Планета Красота, 6.2006
Закончится вешалкой, Глеб Ситковский, Газета, 29.11.2005