ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Артисты труппы

Стажёрская группа

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

Давнопрошедшее настоящее время

Александр Соколянский, Время новостей, 19.12.2003
«Старик, влюбленный в молодую вдову, старается под видом покровительства и попечительства разлучить ее с любимым человеком, в чем и успевает. Молодому человеку подставляют девушку, выдавая ее за богатую невесту; он увлекается и изменяет вдове. Та, не перенеся измены, сходит с ума, а он, узнав об этом и в припадке отчаяния, лишает себя жизни». Так в 1874 году Островский набрасывает себе на будущее некий сюжет, отчасти перелаживая на русскую жизнь (как установлено Инной Соловьевой) одну из поздних пьес Гоцци. Подыскивает названия: «Попечители»? «Жертва века»? За работу он возьмется лишь в августе 1877-го и к середине октября будет готова пьеса — «Последняя жертва». Пользуясь выражениями тогдашней критики — одна из «капитальнейших вещей» Островского.
Итальянский след нетрудно заметить. Персонажи говорят про певицу Патти и трагика Росси, а имена их - дивный сплав латинского с замоскворецким. Героиню зовут Юлия Тугина, богатого старика — Флор Прибытков, а молодого вертопраха — Дульчин: тут, конечно, слышится не только изнеженное dolce vita, но и обыкновенная наша «дуля». Додумав и оживив этих людей, Островский до некоторой степени потерял управление сюжетом или же, напротив, подчинил сюжет своим представлениям о правильно устроенной жизни. По ходу действия у него выясняется, что Флор Прибытков не развратный старикашка, а человек весьма порядочный и благовоспитанный; что распрекрасный любовник Дульчин — та еще сволочь; что вообще все эти романтические страсти — въедливый морок: чем скорее стряхнешь с себя, тем целее будешь. И с ума сходить совсем не стоит, не лучше ль повенчаться: Тугиной с Прибытковым, а Дульчину, которого тоже надо пожалеть, — со страстной, богатой, хотя и нелепой купчихой. Деньги у него будут, а тот сорт романтики, до которого охоч Дульчин, всегда имеется в продаже. Существуют ли иные сорта — для Островского вопрос спорный. Когда этого драматурга называют великим реалистом, возразить нечего: действительно великий, действительно реалист — только сила и прелесть Островского не в реализме, а если угодно, в «контрромантизме»: на эту тему я мог бы говорить долго, но вернемся лучше к сюжету.
Интрига «Последней жертвы» занимательнее любого детектива, и зрителю по идее полагается ерзать от начала до конца: ну, а он что? а она что? а где деньги? и т.д. — причем интерес все нарастает, а развязка оказывается ошеломительной. Проговорившись, я мог бы оказать дурную услугу любому театру, но Художественному — ничем не повредил. Единственный недостаток спектакля, во многих отношениях замечательного и, безусловно, лучшего в текущем сезоне, — предсказуемость поведения персонажей. Чересчур быстрая угадываемость.
Как только человек появляется на сцене, будь то Флор Прибытков (Олег Табаков), его племянник Лавр (Валерий Хлевинский), Вадим Дульчин (Сергей Колесников в очередь с Максимом Матвеевым), старая сводня Глафира Фирсовна (Ольга Барнет) и кто бы то ни было, про него все ясно: кто он такой, чем занимается и чего стоит. Режиссер Юрий Еремин когда-то замечательно умел (наверное, умеет и сейчас) вынести в центр действия загадку человека: чтобы это подтвердить, достаточно вспомнить «Старика» и «Идиота», поставленного в восьмидесятые годы в Театре Советской армиею. Однако «Последняя жертва» — спектакль без загадок.
Время действия сдвинуто на четверть века вперед: перед нами не семидесятые годы XIX, а начало XX века: электричество, телефоны и даже кубическое полотно в рабочем кабинете капиталиста, давно уже не простого купца Флора Прибыткова (художник — Валерий Фомин). Решение дерзкое, но вполне резонное. Оно оправдано уже удобопонятностью красот русского модерна. Какие женские платья, какой головной убор придумала Светлана Колесникова для Юлии Тугиной — хоть сейчас неси в бутик и продавай за бешеные евро! Можно придумать оправдание более глубокомысленное: время модерна впервые соединило изящные искусства с промышленным производством: т.е. именно Тугину с Прибытковым. Наконец, есть и чисто театральное оправдание: актерам так удобнее.
В жизни-то можно обойтись и без оправданий. В жизни вагоны метро обклеивают плакатами: человек, собравшийся стать мэром Москвы, фамилии не помню, скорбит о судьбе Военторга на Воздвиженке: как же, мол, можно сносить памятник великой архитектуры модерна начала XIX (девятнадцатого!) века. Никто этого не замечает. Время, прошедшее между ампиром и модерном, у всех как-то смялось, растеряло внутренние границы. Превратилось в однородное давнопрошедшее время. В театре дело обстоит несколько сложнее. Хотя бы потому, что хорошие актеры знают: со временем меняется строй речи и способ произношения слов. «Я вас люблю» при Островском и при Чехове выговаривалось по-разному, да и следствия сказанного редко совпадали. Исторические реалии — да бог с ними. В спектакле Еремина, в обстановке, недвусмысленно принадлежащей началу XX века, персонажи сожалеют о том, что Патти больше не приедет; кому смешно, тот пусть утрется. Гениальная певица Аделина Патти впервые приехала в Россию в 1869-м, и современники Островского сходили по ней с ума; мало кто знает, что свой последний концерт в России она дала в 1904-м, когда ей уже перевалило за шестьдесят. Сообщаю это не только для пользы дела, но и специально для поклонников великого Лучано Паваротти.
Начало XX века: каждый знает, как это сыграть. Юрий Еремин придумал прекрасную вещь: персонажи даже и не подозревают, что их время зовется «декадансом». Они живут так, как живут, — в свою силу, по мере возможности любя или хотя бы развлекаясь. А так же страдая, ненавидя, заискивая, пользуясь случаем и т.д. Как, собственно, всегда и жили.
Роль Юлии Тугиной в этом раскладе усложняется вдвое. То, что героиню «Последней жертвы» сыграет Марина Зудина, было ясно с самого начала; неясно было, как она сыграет. Актриса сейчас находится в том счастливом возрастном состоянии, когда доступно все: от Антигоны до Раневской. Роль в «Последней жертве» была, если угодно, испытанием артистической гибкости и большой проверкой на серьезность таланта. Он оказался серьезен.
Дарование Зудиной имеет особые свойства: играть fortissimo она умеет лучше, чем piano. Иначе выражаясь, яркое ей более доступно, чем тонкое. Первые сцены она отрабатывает весьма посредственно. Изломы душевной жизни — когда выпрашивает у Прибыткова денег в первом действии, когда впадает в опасную для души истерику во втором — Зудина-Тугина играет превосходно. Для нее стилистика модерна — лишь некое изящное дополнение к собственным данным. Героиню Островского очень соблазнительно было превратить в фигуру, подобную благонравным страдалицам из телесериалов; режиссер, как я понимаю, старался довести всех до черты и перед нею тормознуть. Спасибо Марине Зудиной: она не заступила.
И еще — спасибо Ольге Барнет. За то, как Глафира Фирсовна хряпает водку, подъедает закуску, прислуживается, выпендривается — все по высшему классу. И спасибо Роману Кириллову, который играет Луку Дергачева, — его персонаж так трогательно, так беспомощно угождает злыдню Дульчину, что за него в конце концов становится обидно: куда же он дел, черт подери, чувство личного достоинства?! Меж тем понятно, куда он его дел: Кириллов сумел сыграть не сюжет, а судьбу.
Что касается Олега Табакова — в 1995 году он сыграл Коломийцева в пьесе Горького «Последние». Это была великая роль. Я не уверен, что роль Флора Прибыткова можно назвать великой, но она во всяком случае заслуживает отдельного описания. 
Пресса
Между ангелом и демоном, Ирина Алпатова, Новая газета, 24.12.2012
Олег Табаков подарил два кольца Андрею Мягкову, Татьяна Медведева, Вечерняя Москва, 30.10.2012
В Камергерском переулке столицы раздавали «Чаек», видеосюжет телеканала ТВ-Центр, 30.10.2012
10 вещей Ольги Барнет, OpenSpace.ru, 1.06.2012
Провинциальный анекдот, Наталия Колесова, Планета Красота, № 1-2, 29.02.2012
Долгожданное «Событие» в МХТ, фотолента РИА-Новости, 26.01.2012
Прокурор своих ролей, Ольга Егошина, Новые известия, 1.09.2011
Реабилитация Сальери, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 23.01.2007
Моцарта сгубили бабы?, Марина Райкина, Московский комсомолец, 20.01.2007
Вольфганг для двоих, Роман Должанский, Коммесант, 20.01.2007
Без вина виноватые, Ирина Алпатова, Культура, 18.01.2007
Вдова с вдовою говорит, Мария Хализева, ВАШ ДОСУГ, 21.12.2006
Последняя любовь делового господина, Полина Богданова, Театральные Новые известия, 17.01.2004
Очень хороший капиталист, Наталия Каминская, Культура, 25.12.2003
Раз в сто лет колесо до Москвы доезжает, Елена Дьякова, Новая газета, 22.12.2003
«Последняя жертва» МХАТа, Алена Карась, Российская газета, 19.12.2003
Давнопрошедшее настоящее время, Александр Соколянский, Время новостей, 19.12.2003
Семейный бенефис, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 19.12.2003
Торгующие во МХАТе, Роман Должанский, Коммерсант, 18.12.2003
Снежное шоу, Елена Ямпольская, Русский курьер, 17.12.2003
Непоследняя жертва, Роман Должанский, Коммерсант, 11.12.2003
Жертвоприношение во МХАТе, Марина Райкина, Московский комсомолец, 27.11.2003
Торгующие во МХАТе, Роман Должанский, Коммерсант, 18.11.2003
Нам не страшен мелкий бес?, Ирина Алпатова, Планета Красота, 4.10.2003
Неподражаемо противный спектакль, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 22.05.2003
Мелкий бес и его двойник, Елена Дьякова, Новая газета, 19.05.2003
Только для умных, Елена Ямпольская, Новые известия, 28.02.2003
Ольга Барнет, барыня-хулиганка: Не хочу кина!, Екатерина Васенина, Новая газета, 13.02.2003
Как важно быть серьезным, Нина Суслович, Литературная газета, 20.02.2002
Не чисто английское убийство, Станислав Рассадин, Версты, 26.01.2002
На радость всем буржуям, Марина Давыдова, Время Новостей, 21.01.2002
Во МХАТе зажгли, Роман Должанский, Коммерсантъ, 19.01.2002
Молодая кровь, Григорий Заславский, Русский журнал, 26.09.2001
Осколки разбитого вдребезги, Елена Дьякова, Газета.Ru, 22.09.2001