ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Артисты труппы

Стажёрская группа

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

МХАТ атаковали клоны

Артур Соломонов, Известия, 4.03.2004
На Малой сцене Художественного театра имени А. Чехова Михаил Угаров поставил пьесу «Количество» современного английского драматурга Кэрил Черчилл. Это произведение получило престижную английскую премию «Ивнинг стэндард» в номинации «Лучшая британская пьеса 2002 года».

«А ты точно мой отец?» — спрашивает молодой человек более зрелого. Кажется, дело обычное: нашел сынишка где-то в шкафу письмецо или какое-нибудь свидетельство о рождении, а в графе отец — незнакомое какое-то имя. И начал расследование. Но современная драма, а тем более английская, такими банальностями не занимается. Понятно, что в этом уютном мирке, среди постриженных газончиков, под сенью листвы, что спускается полукругом, под легкий шорох шагов главных героев, уютное позвякивание ложечки о дно чашки развернется что-то ультрасовременное и, конечно, преступное. Так и есть: юноша (Максим Виторган) — один из двадцати клонов, которых сделали ученые. Папа (Борис Плотников) когда-то отказался от своего сына и выпроводил его из дома. Но он так любил сам «материал» — тело и облик сына, что захотел себе еще точно такого же, но с другим характером. Но ученые, не спросив разрешения ни у отца, ни у сына, в порядке эксперимента сделали еще девятнадцать подобий, и вот они гуляют по доброй старой Англии, плодятся и размножаются, порой встречаются.

Максим Виторган играет трех друг от друга неотличимых существ. Конечно, в них есть различие, которое ненатужно и с юмором подчеркивает актер. Один — папин любимец, он нервно трогает зонт, заикается, и, кажется, заикается вся жизнь этого существа. Второй — тот самый «прообраз», которого на улицу вышвырнули: лицо закрыто капюшоном, хриплый голос, агрессия в мягких жестах. Он из тех, с кем не хотят встречаться в темном переулке. И, наконец, третий (он же двадцатый, сто пятьдесят пятый и так далее, словом, счастливая часть количества) — милый ублюдок, в меру глупый, в меру умный, вежливый до отвращения. Он-то был очень рад узнать, что в мире столько не просто ему подобных, а прямо-таки копий. И жить ему стало лучше, веселей. В конце этого фантастического детектива (здесь ведь есть и убийство, и расследование темного прошлого отца) Борис Плотников сядет на деревянную скамью, и зажжется одна луна, потом другая, третья — и так пока не зажгут свет в зрительном зале.

Пока сюжет причудливо развивается, зритель должен ощутить себя в некой лаборатории, где препарируются больные вопросы современности. Конечно, клоны — лишь повод поговорить о проблеме количества людей, о том, что среди таких же миллиардов двуногих ты, как ни пыжься, все равно один из них. И подобия в нас, как ни крути, больше, чем несходства. Как писал Кундера, «людей много, жестов мало». То есть ты ограничен своим телом, способностью подражания и воображения. И тут, конечно, самым простым было бы обвинить режиссера, сказав, мол, что спектакль-то, конечно, качественный, но тоже имеет самое прямое отношение к проблеме клонирования. Ищешь «лица необщее выраженье» — и не находишь. А тема-то коварная — раз уж заговорил об оригинальности, о клонировании без медицинского вмешательства (всеобщей усредненности и взаимоподражании), то уж будь добр — сделай свое творческое высказывание нетривиальным. Но «людей много, жестов мало», режиссеров много, выразительных средств — негусто. Так уж мир устроен, что и подтвердил спектакль.

Этот спектакль не вызовет восторга, но наверняка — любопытство. Можно всласть поинтерпретировать это действо: мол, что сын-то у этого папы один, а эти якобы клоны — только персонификация разных типов взаимоотношений отца и сына. Или же что папа — метафора Творца, который натворил такое количество, что сам не знает, что с ним делать, и не хочет отвечать за «дело рук своих». Добывать смыслы из такого спектакля — дело занятное, но театр все-таки не только повод для интеллектуальной гимнастики.

«Но ангелы — не комары, и их не хватит на всех». По сути эпиграфом к спектаклю — его смыслу и, к сожалению, стилю и уровню — могут быть эти слова Бродского.
Пресса
Борису Плотникову исполняется 65 лет, видеосюжет телеканала «Культура», 2.04.2014
Борис Плотников: «Принципиально не снимаюсь в кино», Виктория Олиферчук, Вечерний Челябинск, 13.09.2013
Плюшкин с харизмой, Елена Губайдуллина, Планета Красота, 6.2006
Чехов из «Табакерки», Глеб Ситковский, Газета, 17.09.2004
Легкое дыхание, Светлана Тарасова, Досуг&развлечения, 25.06.2004
Когда мы увидим «небо в алмазах»?, Любовь Лебедина, Труд, 29.05.2004
Люди в склепе, Ирина Алпатова, Культура, 27.05.2004
Дядя Ваня не догнал Олега Табакова, Игорь Вирабов, Комсомольская правда, 26.05.2004
Четвертая стена, пятая стена, Григорий Заславский, Независимая газета, 24.05.2004
Край или конец света?, Елена Дьякова, Новая Газета, 24.05.2004
Дом восходящего солнца, Ксения Ларина, Радиостанция «Эхо Москвы», 22.05.2004
Радость, которой не миновать, Дина Годер, Газета.Ru, 20.05.2004
«Дядя Ваня» против «Чайки», Марина Райкина, МК, 20.05.2004
Больше жизни, Александр Соколянский, Время новостей, 20.05.2004
Деревенский романс, Алена Карась, Российская газета, 20.05.2004
МХАТ атаковали клоны, Артур Соломонов, Известия, 4.03.2004
Если встретишь сам себя, умрешь, Ольга Рогинская, Русский Журнал, 3.03.2004
Я — комедиант. Ничтожная роль?, Наталия Каминская, Культура, 13.09.2001
По третьему кругу, Екатерина Васенина, Независимая газета, 13.09.2001
Актриса для Набокова, Григорий Заславский, Независимая газета, 20.12.1997