ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — СЕРГЕЙ ЖЕНОВАЧ
Чайка
МХТ

Артисты труппы

Стажёрская группа

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

«?И МУЖЕСТВО РАЗРУШАТЬ СТЕРИОТИПЫ»

Вера Звездова, Нижегородские новости, 11.02.2000
Через шесть дней нижегородских театралов ожидает истинное пиршество духа: на сцене «Комедии» будут играться спектакли «Табакерки», в то числе комедия А. Н. Островского «На всякого мудреца довольное простоты» с лауреатом Госпремии Сергеем Безруковым в главной роли.

 — По идее-то Глумова сначала должен был играть Женя Миронов, — рассказал актер нашей газете. — Наверное, у него он был бы злее. Я же хотел показать, что Егор Дмитриевич невероятно обаятелен, на что окружающие и покупаются. Но роль далась мне непросто. Пришлось ломать собственную природу, безусловно.

Сергей и сам чувствовал, что ему никак не удается нащупать стержень роли. Он переживал, но не сдавался. После одного из спектаклей они с отцом, который тоже был очень недоволен его Глумовым, долго колесили по Москве, ломая голову над тем, как найти нужный ключ и открыть неподдающийся ларчик. Приехав домой, полночи пили чай на кухне, а наутро Безруков-старший сказал: «По-моему, ключевая фраза пьесы — „Мама, мы пойдем другим путем“. Заметь, Островский написал ее задолго до Ленина. Что-то случилось в жизни Глумова, и теперь держитесь все!».

 — Батя сделал мне бесценны подарок, — говорил Сергей, вспоминая ту отцовскую подсказку. — Я вдруг понял: да, действительно, и Ленин, и многие наши сегодняшние политики, являясь людьми очень молодыми, во-первых, из всех сил стремятся встать на уровень «взрослых» воротил, а во-вторых, невероятно обаятельны. Посмотрите на Сергея Владленовича Кириенко: улыбнулся — и все на это откликаются, а что там у него на уме? О, люди, которые занимаются политикой, очень непросты?

Разумеется, подобные соображения не превратили спектакль в агитку на злобу дня с актуальными политическими аллюзиями. Безруков играет не грубо осоциализированную классику, но именно Островского — мощную пьесу, написанную дивным русским языком и уходящую корнями в московскую землю, но, в силу бессмертия типажей, понятную всем, везде и всегда.

Актер не пытается сделать своего героя «парнем из нашего города». Он абсолютно верен духу автора и, как было сказано в телеобозрении «Театральный понедельник», опирается на текст Островского. С восхищением следит он за мыслительным процессом и лицедейством Глумова, как будто хочет, подобно одному из персонажей, отметить про себя: «Вот и это бы кстати записать». И режиссерских установок Безруков не нарушает, честно живет в комедийных законах спектакля. Но его Егор Дмитриевич так истово рвется к победе, с таким неудержимым азартом отдается каждой новой авантюре, так искренне плачет, стуча зубами от страха и бессилия, обнаружив пропажу дневника, что в зрительском мозгу само собой происходит смещение времен: эпоха Островского и сиюминутность соединяются, и зал реально ощущает, как трудно противостоять обаянию и напору этого юного демона.

Ему понадобилось мужество. Во-первых, чтобы вырваться из плена своих привычных приемов и приспособлений. Во-вторых, чтобы разрушить устоявшийся театральный стереотип, по которому Глумова следовало изображать хладнокровным циником, рассчитывающим свои действия на сто ходов вперед. Думаю, прежде всего именно это имел в виду Табаков, говоря об «особенных и важных шагах», сделанных Безруковым в «Мудреце».

Сегодня о Глумове, сыгранном Сергеем Безруковым, можно смело говорить как о большой удаче. Он, кажется впервые за всю сценическую историю «Мудреца», играет? трагедию перерождения, трактуя судьбу Егора Дмитриевича Глумова как развернутую иллюстрацию к утверждению о том, что нищета убивает душу.

Видимо, для Табакова было очень важно показать, что герой молод и завораживающе обаятелен. Не тем «отрицательным обаянием», за которым сразу угадывается циничный деляга и прожженный мошенник, но солнечным обаянием юности, еще не искушенной в искусстве интриг. За эти солнечность и неискушенность окружающие многое готовы не замечать и прощать, на многое закрывать глаза. Может быть, потому, что Егор Дмитриевич напоминает им самих себя — тех, какими они были, «ах, много лет тому назад»?..

Словом, выбор Безрукова на роль Глумова оказался попаданием в десятку, и вы сможете убедиться в этом сами, если придете в театр «Комедия».