ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Режиссеры

Помощники режиссера

Давнопрошедшее настоящее время

Александр Соколянский, Время новостей, 19.12.2003
«Старик, влюбленный в молодую вдову, старается под видом покровительства и попечительства разлучить ее с любимым человеком, в чем и успевает. Молодому человеку подставляют девушку, выдавая ее за богатую невесту; он увлекается и изменяет вдове. Та, не перенеся измены, сходит с ума, а он, узнав об этом и в припадке отчаяния, лишает себя жизни». Так в 1874 году Островский набрасывает себе на будущее некий сюжет, отчасти перелаживая на русскую жизнь (как установлено Инной Соловьевой) одну из поздних пьес Гоцци. Подыскивает названия: «Попечители»? «Жертва века»? За работу он возьмется лишь в августе 1877-го и к середине октября будет готова пьеса — «Последняя жертва». Пользуясь выражениями тогдашней критики — одна из «капитальнейших вещей» Островского.
Итальянский след нетрудно заметить. Персонажи говорят про певицу Патти и трагика Росси, а имена их - дивный сплав латинского с замоскворецким. Героиню зовут Юлия Тугина, богатого старика — Флор Прибытков, а молодого вертопраха — Дульчин: тут, конечно, слышится не только изнеженное dolce vita, но и обыкновенная наша «дуля». Додумав и оживив этих людей, Островский до некоторой степени потерял управление сюжетом или же, напротив, подчинил сюжет своим представлениям о правильно устроенной жизни. По ходу действия у него выясняется, что Флор Прибытков не развратный старикашка, а человек весьма порядочный и благовоспитанный; что распрекрасный любовник Дульчин — та еще сволочь; что вообще все эти романтические страсти — въедливый морок: чем скорее стряхнешь с себя, тем целее будешь. И с ума сходить совсем не стоит, не лучше ль повенчаться: Тугиной с Прибытковым, а Дульчину, которого тоже надо пожалеть, — со страстной, богатой, хотя и нелепой купчихой. Деньги у него будут, а тот сорт романтики, до которого охоч Дульчин, всегда имеется в продаже. Существуют ли иные сорта — для Островского вопрос спорный. Когда этого драматурга называют великим реалистом, возразить нечего: действительно великий, действительно реалист — только сила и прелесть Островского не в реализме, а если угодно, в «контрромантизме»: на эту тему я мог бы говорить долго, но вернемся лучше к сюжету.
Интрига «Последней жертвы» занимательнее любого детектива, и зрителю по идее полагается ерзать от начала до конца: ну, а он что? а она что? а где деньги? и т.д. — причем интерес все нарастает, а развязка оказывается ошеломительной. Проговорившись, я мог бы оказать дурную услугу любому театру, но Художественному — ничем не повредил. Единственный недостаток спектакля, во многих отношениях замечательного и, безусловно, лучшего в текущем сезоне, — предсказуемость поведения персонажей. Чересчур быстрая угадываемость.
Как только человек появляется на сцене, будь то Флор Прибытков (Олег Табаков), его племянник Лавр (Валерий Хлевинский), Вадим Дульчин (Сергей Колесников в очередь с Максимом Матвеевым), старая сводня Глафира Фирсовна (Ольга Барнет) и кто бы то ни было, про него все ясно: кто он такой, чем занимается и чего стоит. Режиссер Юрий Еремин когда-то замечательно умел (наверное, умеет и сейчас) вынести в центр действия загадку человека: чтобы это подтвердить, достаточно вспомнить «Старика» и «Идиота», поставленного в восьмидесятые годы в Театре Советской армиею. Однако «Последняя жертва» — спектакль без загадок.
Время действия сдвинуто на четверть века вперед: перед нами не семидесятые годы XIX, а начало XX века: электричество, телефоны и даже кубическое полотно в рабочем кабинете капиталиста, давно уже не простого купца Флора Прибыткова (художник — Валерий Фомин). Решение дерзкое, но вполне резонное. Оно оправдано уже удобопонятностью красот русского модерна. Какие женские платья, какой головной убор придумала Светлана Колесникова для Юлии Тугиной — хоть сейчас неси в бутик и продавай за бешеные евро! Можно придумать оправдание более глубокомысленное: время модерна впервые соединило изящные искусства с промышленным производством: т.е. именно Тугину с Прибытковым. Наконец, есть и чисто театральное оправдание: актерам так удобнее.
В жизни-то можно обойтись и без оправданий. В жизни вагоны метро обклеивают плакатами: человек, собравшийся стать мэром Москвы, фамилии не помню, скорбит о судьбе Военторга на Воздвиженке: как же, мол, можно сносить памятник великой архитектуры модерна начала XIX (девятнадцатого!) века. Никто этого не замечает. Время, прошедшее между ампиром и модерном, у всех как-то смялось, растеряло внутренние границы. Превратилось в однородное давнопрошедшее время. В театре дело обстоит несколько сложнее. Хотя бы потому, что хорошие актеры знают: со временем меняется строй речи и способ произношения слов. «Я вас люблю» при Островском и при Чехове выговаривалось по-разному, да и следствия сказанного редко совпадали. Исторические реалии — да бог с ними. В спектакле Еремина, в обстановке, недвусмысленно принадлежащей началу XX века, персонажи сожалеют о том, что Патти больше не приедет; кому смешно, тот пусть утрется. Гениальная певица Аделина Патти впервые приехала в Россию в 1869-м, и современники Островского сходили по ней с ума; мало кто знает, что свой последний концерт в России она дала в 1904-м, когда ей уже перевалило за шестьдесят. Сообщаю это не только для пользы дела, но и специально для поклонников великого Лучано Паваротти.
Начало XX века: каждый знает, как это сыграть. Юрий Еремин придумал прекрасную вещь: персонажи даже и не подозревают, что их время зовется «декадансом». Они живут так, как живут, — в свою силу, по мере возможности любя или хотя бы развлекаясь. А так же страдая, ненавидя, заискивая, пользуясь случаем и т.д. Как, собственно, всегда и жили.
Роль Юлии Тугиной в этом раскладе усложняется вдвое. То, что героиню «Последней жертвы» сыграет Марина Зудина, было ясно с самого начала; неясно было, как она сыграет. Актриса сейчас находится в том счастливом возрастном состоянии, когда доступно все: от Антигоны до Раневской. Роль в «Последней жертве» была, если угодно, испытанием артистической гибкости и большой проверкой на серьезность таланта. Он оказался серьезен.
Дарование Зудиной имеет особые свойства: играть fortissimo она умеет лучше, чем piano. Иначе выражаясь, яркое ей более доступно, чем тонкое. Первые сцены она отрабатывает весьма посредственно. Изломы душевной жизни — когда выпрашивает у Прибыткова денег в первом действии, когда впадает в опасную для души истерику во втором — Зудина-Тугина играет превосходно. Для нее стилистика модерна — лишь некое изящное дополнение к собственным данным. Героиню Островского очень соблазнительно было превратить в фигуру, подобную благонравным страдалицам из телесериалов; режиссер, как я понимаю, старался довести всех до черты и перед нею тормознуть. Спасибо Марине Зудиной: она не заступила.
И еще — спасибо Ольге Барнет. За то, как Глафира Фирсовна хряпает водку, подъедает закуску, прислуживается, выпендривается — все по высшему классу. И спасибо Роману Кириллову, который играет Луку Дергачева, — его персонаж так трогательно, так беспомощно угождает злыдню Дульчину, что за него в конце концов становится обидно: куда же он дел, черт подери, чувство личного достоинства?! Меж тем понятно, куда он его дел: Кириллов сумел сыграть не сюжет, а судьбу.
Что касается Олега Табакова — в 1995 году он сыграл Коломийцева в пьесе Горького «Последние». Это была великая роль. Я не уверен, что роль Флора Прибыткова можно назвать великой, но она во всяком случае заслуживает отдельного описания. 
Пресса
Юкио Мисима и антреприза, Катерина Антонова, Новые известия — Театрал, 30.03.2007
Ветряные мельницы, Анна Коваева, Независимая газета, 6.02.2007
Реабилитация Сальери, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 23.01.2007
Моцарта сгубили бабы?, Марина Райкина, Московский комсомолец, 20.01.2007
Вольфганг для двоих, Роман Должанский, Коммесант, 20.01.2007
Без вина виноватые, Ирина Алпатова, Культура, 18.01.2007
Всем на каток, Елена Губайдуллина, Театрал, 16.01.2007
Моцарт примерит юбку, Вера Копылова, Московский Комсомолец, 9.01.2007
Кавалеры, Алиса Никольская, TimeOut Москва, 11.12.2006
Недоношенная вдова, Роман Должанский, Коммерсант, 8.12.2006
Ну что, женихи, поехали?, Любовь Лебедина, Труд, 6.12.2006
Шоу на колесах, Итоги, 4.12.2006
Звезды на роликах, Евгения Шмелева, Новые известия, 4.12.2006
Ерёмин представляет «Кавалеров», Радио «Культура», 30.11.2006
Возвращаться домой не нужно, Артур Соломонов, Известия, 27.05.2005
Честные намерения, Мария Никольская, Россiя, 4.03.2004
Последняя любовь делового господина, Полина Богданова, Театральные Новые известия, 17.01.2004
Чудесные новые старые русские, Александр Соколянский, Время новостей, 26.12.2003
Очень хороший капиталист, Наталия Каминская, Культура, 25.12.2003
Марина Зудина: «Своих героинь не порицаю», Екатерина Васенина, exclusiveИЗВЕСТИЯ, 24.12.2003
Из жизни новых старых русских, Любовь Лебедина, Труд, 23.12.2003
Давнопрошедшее настоящее время, Александр Соколянский, Время новостей, 19.12.2003
У женщины деньги завсегда отберут, Мария Хализева, Вечерний клуб, 19.12.2003
Семейный бенефис, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 19.12.2003
Торгующие во МХАТе, Роман Должанский, Коммерсант, 18.12.2003
Миллионщик, Олег Зинцов, Ведомости, 17.12.2003
Табаков и Зудина принесли последнюю жертву, Артур Соломонов, Газета, 17.12.2003
Снежное шоу, Елена Ямпольская, Русский курьер, 17.12.2003
Непоследняя жертва, Роман Должанский, Коммерсант, 11.12.2003
Жертвоприношение во МХАТе, Марина Райкина, Московский комсомолец, 27.11.2003
Торгующие во МХАТе, Роман Должанский, Коммерсант, 18.11.2003
Дед погибает, а бабе смех, Алексей Филиппов, Известия, 30.09.2003
Гафту Достоевский по размеру, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 25.11.2002
Школа мужей, Ирина Алпатова, Культура, 21.11.2002
Валентин Гафт оказался плохим мужем, Марина Шимадина, Коммерсант, 21.11.2002
Петербургское привидение, Елена Губайдуллина, Известия, 11.11.2002