ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Режиссеры

Помощники режиссера

Попытка автопортрета

Марина Гаевская, Культура, 22.03.2007
Пьеса «Двенадцать картин из жизни художника» — первое и единственное драматургическое произведение художника Юрия Купера, а постановка в МХТ им А. П. Чехова (режиссер Владимир Петров) заявлена как мировая премьера. Вполне закономерно, что и главным героем становится художник, а весьма своеобразные изобразительные приемы распространяются не только на декорационное оформление (тоже сделанное Юрием Купером), но также на сам текст и постановочное решение спектакля. В основе пьесы — монолог человека, вспоминающего прошлое, переоценивающего настоящее и размышляющего о хитросплетениях жизни и искусства. Обращаясь непосредственно в зал, герой ведет свое повествование, в котором сегодняшнее и прошедшее не просто чередуются, но отчасти дублируют друг друга. Рассказ иллюстрируется игровыми эпизодами, похожими на беглые зарисовки. И хотя в спектакле доминирующим элементом декорации являются большие, массивные рамы, предназначенные для масштабных полотен, картина жизни, нарисованная героем, предстает скорее в виде эскизов, так и не складывающихся в нечто цельное и законченное.


Будучи убежденным в том, что «художник — это образ жизни», Дитин (Сергей Шакуров) и живет так же, как пишет свои картины, пытаясь лишь отыскать и раскрыть то, что уже создано природой. Он смотрит на мир как на объект собственного творчества, будь то необычный пейзаж или заинтересовавший его человек. Оттого и многие персонажи спектакля показаны словно через призму взгляда художника. Зарисовки характеров откровенно неравнозначны: одни выглядят ярче, другие — бледнее, третьи и вовсе напоминают мгновенные наброски к портрету. Так, в одной из рам периодически высвечиваются картинки московского детства, о котором вспоминает Дитин, уже несколько лет живущий в Париже, но по-прежнему чувствующий себя здесь чужим. В кратких этюдах на тему прошлого возникают приметы другой жизни: старое парадное, танцующие девочка и мальчик, заботливая бабушка, ласково обнимающая внука и поющая ему колыбельную. Все это давно исчезнувшее, но хранящееся где-то в глубинах памяти, вдруг возвращается в виде странных мгновенных вспышек. Подернутые дымкой очертания предметов и человеческих фигур выглядят размытыми и стертыми. Их словно смывают струи дождя, постоянно текущие по стеклу.


Впрочем, память и воображение позволяют легко соединить день нынешний и день минувший. В настоящем существует парижский бар, где преуспевающий художник проводит время после очередного вернисажа. В прошлом — затрапезный буфет в маленькой деревушке, куда его в былые времена отправляли читать лекции по живописи. Подобная двуликость обстановки, наверное, может читаться по-разному. То ли перед нами наглядная иллюстрация известной поговорки «Хорошо там, где нас нет» — в конечном же счете все везде одинаково и всюду есть свои плюсы и минусы. То ли взгляд художника выхватывает из реальности лишь ее неизменную глубинную суть, не обращая внимания на незначительные бытовые мелочи. К тому же внешняя видимость и внутренняя сущность далеко не всегда совпадают.


Так или иначе, но даже персонажи, с которыми общается Дитин в парижском баре и в деревенском буфете, оказываются в буквальном смысле слова на одно лицо. В то же время актеры (Ольга Васильева и Сергей Сосновский), играющие по две роли, рисуют характеры по сути своей прямо противоположные. На месте элегантной, приветливо-обаятельной хозяйки бара — парижанки Эвелин вдруг появляется крикливая, хамовато-простецкая буфетчица Клавдия, чьи представления о красоте сводятся к мелкой огненно-рыжей «химии», красному плащу оттенка «вырвиглаз» и модельным туфлям, надетым на простые хлопчатобумажные носки. А по-европейски пунктуального, деловито энергичного водителя Мишеля сменяет до боли знакомый образ алкаша Феди, смачно повествующего об особенностях национальной пьянки и с бурным азартом претворяющего свои познания в жизнь. Персонажи, нарисованные широкими яркими мазками, относятся по преимуществу к разряду комических, но присутствующий в их изображении легкий оттенок карикатурности мирно сосуществует с сочными реалистическими красками.


В двух главных женских ролях реализм соседствует с абстракцией, бытовая детализация с метафорической недосказанностью. Две героини, сыгранные разными актрисами, тоже оказываются во многом похожими, но это сходство уже совсем иного рода. Обе они стремительно врываются в жизнь художника, но одна существует в настоящем, а другая — в прошлом. Безымянная Незнакомка (Дарья Мороз) — деревенская девчонка, в первые же дни жизни потерявшая мать и оказавшаяся никому не нужной, поначалу выглядит грубовато напористой и отчаянно резкой. Однако в героине, которая называет себя «пролетающей над городом душой», есть что-то загадочное и не до конца объяснимое. От эпизода к эпизоду она меняется, превращаясь то в лукаво дерзкую особу, то в элегантную, уверенную в себе даму, то в нежное, заботливое существо, жаждущее тепла и участия. Женский образ, возникающий из прошлого, выглядит более статичным и отчасти ирреальным. Девушка, встретившаяся на пути молодого художника в той далекой деревне, также лишена имени и зовется просто Ночным сторожем (Светлана Колпакова).


Сближает двух женщин скорее общность трагических судеб и кратковременность встреч с близким для обеих человеком. Хотя сам художник, судя по всему, никаких реальных параллелей между двумя встретившимися ему женщинами не проводит. 


Кажется, что Дитин не столько участвует в жизни, сколько созерцает ее, постоянно стремясь зафиксировать на холсте окружающую его реальность. Чаще всего, сидя за столиком, он внимательно наблюдает со стороны за всем, что происходит вокруг. Да и все, что случается с ним самим, тоже становится материалом для очередной работы. Не случайно он забывает о всех житейских переживаниях, колдуя над куском фанеры, словно пытаясь вдохнуть в него жизнь. Эта будущая картина то и дело оказывается в руках художника, независимо от того, где он находится и какой год на дворе. Герой Шакурова, перемещаясь во времени и пространстве, практически не меняется ни внешне, ни внутренне. Образ самого художника, существующий в спектакле, состоит лишь из отрывочных штрихов к так и не оконченному портрету.

Пресса
Папино наследство, Виктор Борзенко, Новые известия, 27.01.2011
«Моя дорогая Матильда» на сцене МХТ имени Чехова, видеосюжет телеканала «Культура», 19.11.2010
Попытка автопортрета, Марина Гаевская, Культура, 22.03.2007
Жили и помнили: советская проза на сцене МХТ, Павел Руднев, Деловая газета «Взгляд», 8.03.2006
Русь уходящая, Григорий Заславский, Независимая газета, 24.01.2006
Ледяной дом, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 21.01.2006
Рисковал, но выиграл, Алексей Филиппов, Московские новости, 20.01.2006
Любовь в кубе, Глеб Ситковский, Газета, 19.01.2006
Современный Декамерон, Артем Солнышкин, Досуг&развлечения, 24.03.2005
Колесованные любовью, Алиса Никольская, Театральная касса, 18.03.2005
Кровать для десятерых, Александр Смольяков, Культура, 3.03.2005
КОГДА В ПОСТЕЛИ ЧУВСТВАМ ТЕСНО, Леонид Петров, Вечерняя Москва, 18.02.2005
Три вопроса Владимиру Петрову, Артем Солнышкин, Досуг&развлечения, 27.01.2005