ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Режиссеры

Помощники режиссера

Без черного снега

Елена Ямпольская, Русский курьер, 1.04.2004
«Вы не театральный человек», — отозвался Бомбардов, но за что оскорблял, не объяснил. ..
Михаил Булгаков, «Записки покойника»


«Дни Турбиных» рецензировать не хочется. А хочется лишь умиротворенно повторять: «Какой чудесный спектакль. Какой волшебный спектакль. Какой прекрасный, прекрасный, прекрасный спектакль…» Табаков сделал ставку на Женовача и опять сорвал банк. Как ему это удается, науке не известно, но примерно треть всех театральных событий сезона в Москве генерируется теперь в хозяйстве Олега Павловича — на трех мхатовских площадках и в «подвале» на Чаплыгина. Правда, ради справедливости следует отметить, что жизнь в «подвале» слегка заглохла: текущий сезон порадовал поклонников «табакерки» только мощной работой Миндаугаса Карбаускиса «Когда я умирала» по Фолкнеру. Пропиаренный «Идеальный муж» в постановке светского режиссера Житинкина неоднократно откладывался по причинам сначала творческого, а затем форсмажорного характера, и его, «Мужа», идеальную форму обрящут, по всей видимости, не раньше мая.

Однако Табаков, наш нынешний Аристарх Платонович, не забыл свои посулы: он вывел МХАТ на орбиту, текущим поколением не виданную. А все эти мифы и легенды из театроведческих учебников… Не то чтобы они не вызывали доверия, но чего не видел, про то и рассуждать бессмысленно.

Прелесть «Дней Турбиных» Сергея Женовача — как раз в вольном обращении с легендами. Их не отрицают, о них просто не думают. Ни о том, что это четвертая постановка булгаковской пьесы во МХАТе, ни о Хмелеве, ни о Яншине, ни о Прудкине, ни о Станицыне, ни даже о «Театральном романе»; и все эти занимательные исторические коллизии: любил Сталин — не любил Сталин, приняли спектакль — сняли спектакль, травила критика — не травила критика (хотя в отношении Булгакова это уже коллизия не историческая, а личная), — не имеют ровно никакого значения для публики в зале, а заодно, кажется, и для актеров на сцене. Понятно, что они принципиальны для самого Женовача, но он справляется с этим в одиночку, никого не отягощая ответственностью перед контекстом. Разве что пьеса переименована по названию первоисточника, а зачем переименована, трудно сказать. Менее всего здесь важно, что гвардия — белая. Менее всего интересна «хронология смены власти в Киеве 1917-1920 гг.», приведенная в программке. Ни коммунистов, ни монархистов не тронет за живое этот спектакль. Хотя булгаковской неполиткорректностью вполне могут возмутиться гости из самостийной Украины…

«Дни Турбиных» населены нормальными, современными людьми, причем компания эта настолько обаятельна, что в нее нельзя не влюбиться. Прекрасный актерский ансамбль составлен преимущественно из новых звезд: помимо театралов, жадных и страстных до впечатлений изящного, во МХАТ непременно ломанутся толпы сериальных фанаток. Константин Хабенский — Алексей Турбин, Михаил Пореченков — Мышлаевский, Анатолий Белый — Шервинский (все трое официально приняты в труппу только в текущем сезоне и впервые вышли на Основную сцену МХАТа). Александр Семчев в роли Лариосика тоже обречен на радостное узнавание у широких зрительских масс. Вообще удивительно, какие хорошие актеры снимаются в наших отечественных телесериалах и рекламных роликах. Почему ни сериалы, ни ролики не становятся от этого лучше, — следующий пункт моего искреннего недоумения. 

На мхатовской сцене убойная мужская сила Хабенского — Пореченкова — Белого, а также натуральность Семчева подкреплены Владимиром Кашпуром, Валерием Хлевинским, Виктором Сергачевым и чудесным мальчиком Иваном Жидковым (его Николка Турбин даже в однообразном юнкерском строю вибрирует как-то по-своему)… Очаровательна Наталья Рогожкина — Елена, но ей явно не хватает актерских силенок в сцене скорби по убиенному брату. Кстати, Рогожкина ведь тоже «засветилась» в сериале, в первой «Каменской»…

Март шел к концу, когда Сергей Леонтьевич Максудов, неудачливый романист, затем многострадальный драматург, а впоследствии покойник, впервые увидел свою трехмерную коробочку с огоньками и фигурками. Март шел к концу, когда Сергей Женовач встряхнул эту коробочку перед нашими глазами, да так и оставил ее покосившейся. По наклонному (градусов сорок, не меньше) полу съехала в левый угол вся обстановка, будто Турбиных уплотнили, из семи комнат оставив одну. Рояль, кровать, трюмо, столы, стулья, напольные часы, чугунный Владимир. .. — все это свалено хаотичной, тесной кучей. Справа, на «Андреевском спуске», на неудобной ледяной горке, — только кресты фонарных столбов.

Кремовые шторы отсутствуют. И печка у Турбиных не в голландских изразцах, — вульгарная уродливая буржуйка. Но лампа под абажуром есть. Та, про которую в романе «Белая гвардия» сказано: «Никогда не сдергивайте абажур с лампы! Абажур священен. Никогда не убегайте крысьей побежкой на неизвестность от опасности»

Собственно, в этой — отсутствующей — цитате заключен главный «мессидж» спектакля. Когда город детства и юности превращается в улицы разбитых фонарей, когда чудится, что все кончено, — будь на дворе год 1918-й или 2004-й, надо просто верить и ждать. Об этом говорит нам Мышлаевский. О том же - финальный монолог взволнованного Лариосика с разложенными по плечам щеками: «Мы встретились в очень тяжелое, страшное время…» Что бы там ни было, продолжай движение. 

Герои балансируют неустойчиво, теснятся и пугаются в нагромождениях домашнего скарба, и все они, а не только Лариосик, закутанный по-бабьи, с рукавицами на веревочке, выглядят слонами в посудной лавке. Но зато у них тепло, светло, они счастливы, как все счастливые семьи. Вокруг Елены разыгрывается веселая вакханалия рыцарства — без пяти минут непристойного, но при этом ужасно благородного. Не успел высохнуть один букет, а уже необходима ваза для очередного подношения. Этим людям завидуешь, к ним тянешься, и реально болеешь сердцем, когда к началу второго акта разоряется, выхолаживается, пустеет дом.

Иван Васильевич (он же Константин Сергеевич) говаривал, что массы должны сталкиваться исключительно за сценой. Женовач выводит на подмостки сорок юнкеров с красными околышами на фуражках, у него пули чиркают по фонарным столбам, петлюровцы стаскивают сапоги с убитого Турбина, и полковник лежит, недвижимый, сверкая голыми пятками. Гремит канонада, стелется пороховой дым, пули не задерживаются в револьверах, но не дымом, а ДОМОМ, интимным семейно-дружеским кругом спасаются уцелевшие души.

«Дни Турбиных», пардон, «Белая гвардия» — кантиленный спектакль. Сегодня это случается крайне редко. Сегодня модно раскладывать на поверхности отдельные режиссерские находки. Каждую из которых можно взять, повертеть в руках, полюбоваться и вернуть обратно. «Дни Турбиных» нерасчленимы, как река, — с ее то ровным, то бурным, но всегда непрерывным течением. Потому и рецензировать трудно. Хочется просто наблюдать, скользить вслед завороженным взглядом.

Проблемы, конечно, существуют. По мелочам. Эти выстрелы, вечно фальшивые на сцене, хоть ты тресни (я, впрочем, не предлагаю, чтобы Турбина закололи кинжалом). Этот «снег», который, разумеется, не тает, и все персонажи будто вылезли из курятника. Почему бы действительно не сделать снег черным? Тем более что долгими декабрьскими ночами при проблемах с электричеством он и есть черный. Какой же еще?

Очень смущает обручальное кольцо на пальце у Лариосика. Особенно смущает когда гигантский пупс, явно и очевидно окольцованный, делает предложение Елене да еще смеет оскорбляться отказом… Если трудно снять, так возьмите телесный пластырь, заклейте, придумайте что-нибудь. Просчет мелкий, но недопустимый.

Мы уже говорили, что спектакль Женовача совсем не строг. В этой приятной вольготности есть свои недостатки, требующие снисхождения. Ближе к финалу откровенно работает на публику ее любимец и баловень Пореченков. Публика довольна. На добродушных поклонников, а не на строгих ценителей рассчитан и бенефис Шервинского — Белого, оказавшегося чуть ли не главным героем. Бывший лейб-гвардеец, затем адъютант гетмана, а впоследствии оперный солист с его тягой к переодеваниям, несколько плебейской жизнерадостностью и забубенным враньем сегодняшнему зрителю, чего греха таить, приятнее и ближе, чем обреченный, весь на голом нерве Турбин (с какой тоскливой безнадежностью вращает он гимназическую копию Земли, словно хочет спросить: а другого глобуса у вас нет?) и даже горячий Мышлаевский (лицо тяжелое, как у Александра III, а ухмылка лихая, довольная, как у анархиста). Бывают люди — стойкие, словно поросшие мхом утесы, и такие же унылые. Жизнь катится мимо этих утесов, а вместе с ней катится счастливчик Шервинский. 

Кстати, Белый, в прошлом сезоне сыгравший жениха Тамары в «Демоне» Кирилла Серебренникова, снова выходит на сцену в черкеске и опять имеет непосредственное отношение к «Демону», правда, к оперному…

Сцена, когда Шервинский обволакивает Елену, уже зная про себя, что победил, а Елена слабо сопротивляется, провоцируя дальнейший натиск, а пьяный Лариосик в углу сидит и не жужжит, — едва ли не самая прелестная в спектакле. Пара бродит среди фонарей, как в трех соснах, и зал смеется радостно, беззаботно, умильно. При чем тут Гражданская война, при чем великие потрясения? Молодая женщина, влюбленный мужчина, томление плоти, вечный и ослепительный сюжет на все времена. Единственное, что не совсем понятно: если Елена не уважала Тальберга, то какие у нее основания уважать Шервинского, это безобидное, обаятельное ботало? Видимо, лукавила Елена Васильевна…

Шервинский симпатичен именно потому, что занимается любовью, пока остальные вершат историю. Мужчина, вершащий историю, потерян для женщины. Мужики устраивают свои великие потрясения, а мы сидим дома и медленно, но верно стареем. Поэтому слабый пол всегда солидарен с Лариосиком. Не любим мы Гражданскую войну. Не видим в ней смысла.
Пресса
Союз нерушимый, Александр Боровский, Итоги, 3.09.2012
Дни Булгакова в Художественном театре, видеосюжет телеканала «Культура», 17.05.2011
Павел Руднев: Классик Женовач, Павел Руднев, Взгляд, 15.05.2007
«15 мая — это день „икс“ в моей судьбе», Глеб Ситковский, Газета, 15.05.2007
Пятьдесят лет игрока, Григорий Заславский, Независимая газета, 15.05.2007
ГРЕХ БЕЗДУХОВНОСТИ, Любовь Лебедина, Труд, 11.05.2007
Игроки, Елена Ковальская, Афиша, 27.04.2007
ЗАО «Игроки» начинает и выигрывает, Григорий Заславский, Независимая газета, 25.04.2007
Лишь оцените красоту игры, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 24.04.2007
Картежники, Итоги, 23.04.2007
Радости шулеров, Ольга Егошина, Новые известия, 19.04.2007
Обманутый лезет под стол, Олег Зинцов, Ведомости, 18.04.2007
Что наш театр? Игра!, Марина Давыдова, Известия, 18.04.2007
Крапленые люди, Глеб Ситковский, Газета, 17.04.2007
Они еще поиграют, Анна Гордеева, Время новостей, 17.04.2007
Сергей Женовач ходит Гоголем, Роман Должанский, Коммерсант, 17.04.2007
Сергей Женовач стал нашим всем, Мария Синельникова, Коммерсант, 16.04.2007
Определенный расклад ума, Роман Должанский, Коммерсантъ-Weekend, 13.04.2007
Играем по-новому, Елена Груева, Ведомости-Пятница, 6.04.2007
Спектакли: «Игроки», Независимая газета, 6.04.2007
Латвию оккупировала белая гвардия, Телеграф, ежедневная газета Латвии, 21.11.2006
На рандеву с вечным, Алексей Мокроусов, Новое время, 19.11.2006
Мирные дни, Павел Руднев, Ваш досуг, 29.04.2004
Жизнь за кремовыми шторами, Любовь Лебедина, Труд, 10.04.2004
Турбины — первые и последние, Дина Годер, www.russ.ru, 8.04.2004
Предлагаемые обстоятельства, Наталия Каминская, Культура, 8.04.2004
А абажур висит, Итоги, 6.04.2004
Люди чести, Александр Соколянский, Время новостей, 5.04.2004
Душевная драма, Олег Зинцов, Ведомости, 2.04.2004
Вышли из ментовской шинели, Полина Игнатова, Газета.Ru, 2.04.2004
Спрятаться негде, Нина Агишева, Московские новости, 2.04.2004
Счастье — хорошо, а правда — хуже, Глеб Ситковский, Газета, 2.04.2004
Без черного снега, Елена Ямпольская, Русский курьер, 1.04.2004
Белая и пушистая гвардия, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 1.04.2004
Жизни грянули «Ура!», Марина Давыдова, Известия, 31.03.2004
Любимый спектакль Сталина, Григорий Заславский, Независимая газета, 26.03.2004
Пьеса о кремовых шторах, Александр Смольяков, Где, 25.03.2004
«Белая гвардия». Новый призыв, Юлия Шигарева, Аргументы и факты, 24.03.2004
Назад в будущее, Павел Руднев, Ваш досуг, 22.03.2004
Игра в театр, Алена Злобина, Эксперт, 21.02.2000
Не будьте как дети, Марина Давыдова, Время новостей, 18.01.2000
А еще?, Наталия Якубова, Театральная жизнь, № 1, 01.1997
«Мастерская» Петра Фоменко, Нелли Пляцковская, Невское время, 16.03.1994
Отрицательные эмоции должны иметь свой выход, Петр Фоменко, Театральная жизнь, № 2, 02.1994
Побеждающая радость творения, Саулюс Мацайтис, Эхо Литвы, 18.01.1994
Добрые игры в недобром мире, Наталья Крымова, 05.1993
Дар, Наталья Крымова, 1992
«Владимир?» превосходной степени, Олег Табаков, Экран и сцена, 26.12.1991
Гоголь из кусочков, Мария Богатырева, Московский Комсомолец, 24.10.1991
Фоменки*, Аркадий Островский, Театр