ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Драматурги

Виктор Астафьев
Ричард Калиноски
Кен Людвиг
Михаил Салтыков-Щедрин

Переводчики

Михаил Мишин
Тамара Скуй

РЕЦЕНЗИИ ИЗ ЗРИТЕЛЬСКОГО ЗАЛА [Зрители реагируют на ставропольскую премьеру «Черного молока» Василия Сигарева]

, 25.07.2003
Отшумели аплодисменты последней встречи зрителей с последним в минувшем сезоне спектаклем Ставропольского академического театра драмы им. М. Ю. Лермонтова, тихо стало в зале и на сцене. Так будет до октября, пока не откроется сезон следующий. Но эта тишина обманчива. Ибо жизнь в театре фактически не прекращается никогда, она лишь обретает внешне иные формы. Формы межсезонья. Актеры, режиссеры, художники готовят новые постановки, а что же зрители? Они вспоминают увиденное и продолжают осмысливать пережитое. В этом убеждают их письма-отклики, письма-мнения, поступившие в редакцию. И хотя в этих письмах содержится немалая доля критики, они все же не могут не радовать. Потому, что пишут их люди неравнодушные, люди, желающие театру добра. Этому зрителю никто не заказывал разгромных рецензий, в чем иногда подозревают нас, журналистов. Сама интонация этих писем пронизана доброжелательностью. Судите сами.

Ставропольчанка Д. Кузнецова, учитель русского языка и литературы лицея № 5, выражает явно наболевшее: «Что происходит с театром? Как можно сегодня, когда речь идет о нравственном, гражданском, патриотическом воспитании нашей молодежи, откровенно пропагандировать со сцены низменные чувства и отвратительные формы поведения человека…».

Написать это ее побудил спектакль «Черное молоко», вызвавший весьма разноречивые суждения публики. Спектакль действительно жесткий, отражающий не лучшие стороны современной российской жизни. Раздражение, которое он вызвал, можно понять, хотя свое мнение о нем я уже высказывала вскоре после премьеры («Черное — белым, белое — черным», «СП», 14. 02. 2003). Раздражение — не самый худой эффект, ведь оно — свидетельство того, что зрительское сердце задето «за живое», а это уже само по себе немало. Но далее следует обобщение, должное встревожить тех, кому обращено: «Честно говоря, спектаклей этого театрального сезона, на которые я бы с удовольствием пошла со своими учениками (Дарья Владиславовна — классный руководитель 5-го класса. — Н. Б. ), к сожалению, в репертуаре театра очень мало».

Автор письма при этом отнюдь не стремится обидеть творческий коллектив, наоборот, просит извинить за резкость тона, хотя, ей-богу, ничего такого резкого там нет, просто, видимо, человек чрезвычайно деликатный, а завершает словами, как нельзя лучше характеризующими свой порыв: «С уважением и надеждой…». Вот это «с надеждой» особенно трогательно…

Отзыв кандидата филологических наук В. Ходуса носит в определенной степени профессиональный характер, недаром он имеет даже свое суховато-строгое заглавие —"О драматургических текстах Г. Горина «Шут Балакирев» и В. Сигарёва «Черное молоко» (две премьеры сезона). Мы не будем здесь приводить подробные суждения и конкретные аргументы этого письма, поскольку у газеты свои задачи, отличные от сугубо филологических или иных, слишком специфичных, интересующих довольно небольшой круг специалистов. Однако всем, кто регулярно посещает театр, небезынтересен будет вывод автора, обеспокоенного тем, что в названных спектаклях «…русское слово искажается, трансформируется под действием современной жестокой реальности… Если учитывать, что это слово театральное, произносимое со сцены, то целесообразность употребления нелитературных выражений, искаженных конструкций вызывает большой вопрос».

Согласитесь, звучит если не сурово, то весьма строго, но строгость эта, опять-таки, — не от желания «уколоть». В. Ходус, как и Д. Кузнецова, стремится помочь театру как бы увидеть себя со стороны — из зрительного зала, понять ощущения сидящих в партере, амфитеатре, на балконе… И делает это тоже дипломатично, избегая эмоциональных оценок, что, по-моему, наоборот, придает письму сильный эффект: тексты этих спектаклей, подытоживает зритель, — «это в большей мере продукт современного массового сознания, а не новой линии в театральном искусстве. Их выбор для репертуарной части театра, учитывая богатое наследие классической и современной драматургии, видится не весьма удачным». Могу предположить, что в театральной среде это кому-то не понравится, но как информация к размышлению безусловно полезно.

Попытка анализа и одновременно крик души — таков отклик на работу театра драмы еще одного зрителя, члена Союза журналистов России Натальи Чеха. Ее тоже более всего задела упоминавшаяся выше постановка «Черное молоко» (это уже получается почти реклама спектаклю!). Возмущаясь позицией драматурга, «слепившего», по ее мнению, столь «дикое» и «весьма сомнительное удовольствие» для зрителя, она спорит с ним горячо и, признаться, аргументированно, обращаясь собственно к театру:

«Да, неспокойно в нашей стране… Да, молодежь не такая, как хотелось бы. Да, нужно говорить правду. Нужно обличать, бичевать недостатки и стремиться к обновлению. Должен — ну кто же спорит! — в наших душах, наконец, произойти катарсис. Все это — несомненно — присутствует в умах и сердцах современных драматургов, режиссеров и артистов, побуждающих зрителя и самих себя пробиваться к Истине. Но разве можно пробиться к ней через пошлость?» Тем более, что «правда так и не найдена».

Впрочем, Н. Чеха старается быть объективной, отдавая должное и положительным моментам спектакля, подчеркивая увиденные в нем «две правды»: «Первая заключена в той фразе, которой Шура характеризует „простой“ русский народ: „Ты им дерьмо — а они тебе добро!“ Ты им - сломанные китайские тостеры, а они тебе — молоко для ребенка. Ты им - нецензурщину со сцены, а они пытаются смысл отыскать… И вторая правда в словах колыбельной песни (вообще-то, это не колыбельная, а популярный шлягер конца ХХ века. — Н. Б. ), которую поет Лёвчик. .. дочери: „Как прекрасен этот мир, посмотри!“. Мир действительно прекрасен…».

В этих немного банальных, но очень искренних фразах мне слышится наша общая вера в свой театр, как бы нас ни огорчали те или иные его ошибки. Ведь зритель не просит идеализировать жизнь со сцены, он лишь отстаивает свое право вести диалог цивилизованно.

Виктор Сергеев, автор еще одного письма, в отличие от предыдущих не анализирует какой-то отдельный спектакль, скорее он рассматривает сегодняшнее положение театра в целом. Хотя по точности высказываемых рекомендаций можно понять, что это также зритель со стажем, зритель, знающий репертуар, актеров, способный оценивать и сравнивать. Могу лишь согласиться, например, с тезисом, что «приглашение режиссеров со стороны, пусть даже маститых, мера вынужденная, но это отнюдь не выход из существующего положения. Они „калифы на час“, да и актерам, я думаю, трудно приспособиться к разным творческим концепциям… Театру нужен постоянный главный режиссер».

Есть у В. Сергеева и своя точка зрения на жанровый подбор театрального репертуара, ему кажется, что комедий в афише «с избытком». Возможно, считает зритель, это было в определенный момент оправдано ситуацией в обществе, но, продолжает он далее, «сейчас, когда перед обществом стоят абсолютно другие задачи — возрождение страны, очищение от накопившейся грязи, коррупции, преступности, вседозволенности, насилия, уверен, все ждут от театра иного… Театр должен быть не развлекателем, а воспитателем, тем зеркалом или увеличительным стеклом, посмотрев в которое мы бы задумались…».

Мне почему-то кажется, что таких зрителей у Ставропольской драмы большинство: они идут в театр за тем самым катарсисом, за духовной пищей. И их расстраивают и жанровые перекосы, и не всегда соответствующая академическому уровню актерская и режиссерская работа. Такой зритель чутко реагирует на невидимые стороннему глазу изменения в атмосфере театра в целом. Потому что он театру не чужой. Только такой зритель способен после всех замечаний написать: «Наш театр, несмотря на все его трудности, один из лучших на Юге России». Он высказывает весьма разумное предложение — для сохранения творческого наследия театра проводить видеозаписи спектаклей, которые можно было бы после ухода спектакля из репертуара тиражировать и предлагать в домашние видеотеки. В. Сергеев полагает обязательными (с восклицательным знаком!) для театра гастроли и фестивали. «Почему бы не сделать традицией, скажем, весной, под конец сезона, театральный фестиваль, на котором дать возможность зрителям увидеть, а театральной молодежи показать свои новые работы?». Помнится, не один год это предложение пытался реализовать бывший главный режиссер театра А. Малышев. И все никак это не удается, поскольку тут, конечно, нужна помощь и руководства края, и, наверное, меценатов. Важно понять: если у деятелей театра и у зрителей возникают столь схожие идеи и потребности, это — не случайно.

Автор: Наталья БЫКОВА
Пресса
Василий Сигарев в программе «Худсовет», видеосюжет телеканала «Культура», 7.02.2012
«Каренин», Дмитрий Ренанский, Коммерсантъ-Weekend, 3.02.2012
Второй главный, Александра Машукова, Ведомости, 3.02.2012
Черные реки — кисейные берега, Геннадий Демин, «Литературная газета», 21.01.2003
Неофит из пластилина (Интервью с Василием Сигаревым), Марина Райкина, «Московский комсомолец», 3.12.2002
НЕОФИТ ИЗ ПЛАСТИЛИНА [Интервью с Василием Сигаревым], Марина Райкина, Московский комсомолец, 3.12.2002
Молочная чернуха, Марина Шимадина, «Коммерсант», 10.10.2002
Им удалось иное рвение, Виталий Вульф, «Литературная газета», 11.07.2001