ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Художники

Художники по костюмам

Художники по свету

Видео

Не до конца

Григорий Заславский, Независимая газета, 21.02.2001
Из двух премьерных спектаклей «Войны и мира?», показанных в минувшие выходные в «Мастерской Петра Фоменко», второй, рассказывают, понравился всем без исключения. Я был на первом.
В спектакль вошли три сцены из самого начала, как и обещает название. Салон Анны Павловны Шерер, именины у Ростовых, Наташа с куклой, смерть старого графа Безухова, Лысые Горы, сборы Андрея Болконского на войну. В спектакле имеет место пролог — монолог Пьера о волнующихся и передвигающихся народах, о битвах. Но битвы Фоменко, кажется, волнуют меньше, чем, например, Сергея Бондарчука.
Спектакль складывается из сцен, в которых актеры «Мастерской?» играют по нескольку ролей. Не потому, что в труппе недостаток актеров, — именно так подчеркивается принцип чтения. Пьесы не было, инсценировка складывалась во время долгого и подробного чтения, а вернее, вчитывания в роман.
О работе над «Войной и миром» в «Мастерской Петра Фоменко» впервые заговорили, кажется, лет десять тому назад. Временами казалось, что все так и останется внутри, в виде лабораторного опыта, и никогда не будет предъявлено публике. Но, видимо, в работе все же был перейден Рубикон, после чего уже нельзя было не сыграть. Впрочем, все это — домыслы. В программке находим имена авторов инсценировки: сам Петр Фоменко, Евгений Калинцев, Галина Покорская?
Предчувствие каких-то главных и больших событий, сборы на войну, разговоры о двух гениях, злом и добром, Наполеоне и Александре, которым только предстоит схлестнуться, милые заблуждения и обаятельные предрассудки — вот что составляет предмет рассказа. Сцены — как наброски, наброски театральные и вполне живописные: вначале в двух рамах по краям неудобной, тесной (для домашней, не то что эпического размаха истории) двухъярусной сцены «Мастерской?», — два наброска к портрету. В обоих случаях выписаны только лица (художник — Владимир Максимов). Остальное приложится? Потом оба наброска повесят на стену, как уже готовые портреты, а рамы превратятся в свободно вращающиеся двери, через которые нельзя пройти иначе, как закрутив их, подобно мельничным крыльям. Жерновам истории?
Галина Тюнина в первой сцене играет Анну Шерер, в последней — княжну Марью Болконскую, а «между тем» — графиню Ростову. Она — и та, и другая, и третья, и еще немножко она — Галина Тюнина, играющая героинь Толстого. Уважительное отношение к слову Толстого не превращается в музейное разглядывание запыленных витрин. У Фоменко и в игре «фоменок» слово Толстого — живое, сиюминутное, легкое и обаятельное. И сами актеры, все, кажется, в чешках, опять юные, звонкие, легкие, что не мешает им время от времени говорить о чем-то серьезном. Но эти переходы пока удаются не всем.
Сам долгое время мыкавшийся без своего дома, Фоменко лучше всего изображает и показывает, и чувствует уют и неуют. Уют — и готовность к будущим сквознякам, которые высквозят не одни лишь дома, но и всю Европу.
Актрисы играют лучше, чем актеры. Пока. А среди актрис лучше других — Галина Тюнина, Ксения Кутепова и Полина Агуреева. В роли Шерер Тюнина мило пристраивает то туда, то сюда негнущуюся ногу. В роли Ростовой предстает закутанным в нечто бесформенное «человеком-горой» (костюмы Марии Даниловой). В роли княжны Марьи достигает почти трагических высот в совершенном молчании. В игре женщин прекрасны мелочи, замечательны детали. Маленькая княгиня в исполнении Ксении Кутеповой, любовно и осторожно придерживающая свой беременный живот, или ее же чтение-писание письма, уже в другом эпизоде и в другой роли? Паузы — то, что удается Тюниной и Кутеповой и неинтересно (пока) в игре Ильи Любимова (Андрей Болконский) и Андрея Казакова (Пьер).
Пока живые детали часто затмеваются вещами формальными: шаржи, карикатуры, впрочем, так любимые Фоменко (недаром любимая его актриса в Театре имени Евг. Вахтангова — Людмила Максакова, прекрасная именно в своем неестестве). Старый князь Болконский в исполнении Карэна Бадалова более всего похож на враля-барона из детской книжки, хотя ничем подобным вроде бы Болконский не отличается, а сцена за обедом с подачей — не-подачей супницы становится вставной репризой, когда переигрывание мешает «основным удовольствиям». До ухода Андрея на войну и до конца спектакля остаются считанные минуты.
Слез нет, хотя, наверное, должны быть.
Пресса
«Бунтари» Александра Молочникова, Ирина Алпатова, Театральная афиша, 12.03.2016
Одинокий голос контрабаса, Алена Карась, Российская газета, 5.03.2014
Температура нормальная, Ирина Алпатова, Новые известия, 28.01.2013
Художественный общедоступный, Григорий Заславский, Независимая газета, 20.05.2008
Хотели как лучше, а получилось!, Татьяна Данилова, Утро.ru, 19.05.2008
«Конёк-горбунок» в МХТ имени Чехова, видеосюжет телеканала «ТВ-Центр», 15.05.2008
Зачем так много думать, Александр Соколянский, Время новостей, 17.11.2004
Три сестры, Майа Одина, Афиша, 21.09.2004
Без верхушек, Григорий Заславский, Независимая газета, 20.09.2004
Условие Клеопатры, Елена Левинская, Театр, № 4, 10.2002
Поговорим о странностях любви к театру, Екатерина Васенина, Новая газета, 30.09.2002
Под сенью бабушек в цвету, Екатерина Васенина, Новая газета, 22.04.2002
Что такое «Война и мир»?, Елена Губайдуллина, 03.2001
Невыразимая легкость эпопеи, Наталия Каминская, Культура, 22.02.2001
Не до конца, Григорий Заславский, Независимая газета, 21.02.2001
Шерше ля Мефистофель-фам, Марина Давыдова, Время новостей, 7.08.2000
Это штука посильнее…, Ирина Родионова, Сегодня, 7.08.2000
Новая чертовщина на Патриарших, Елена Ямпольская, Новые известия, 18.05.2000