ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Русская игра по японским правилам

Александр Соколянский, Время Новостей, 1.11.2004
С актерами собственного театра знаменитый реформатор японской сцены впервые поставил «Короля Лира» двадцать лет назад. Это было в горном местечке Тоге, и именно там система, по которой режиссер Судзуки воспитывает актеров и ставит спектакли, обрела твердые, законченные формы. Как и любую театральную систему, ее нельзя изучить по книгам (хотя книг Тадаси Судзуки написал предостаточно), она передается из рук в руки и требует длительного тренинга. Отдельные положения Судзуки, вырванные из контекста, будут звучать странно и даже курьезно, как, например, тезис о роли нижних конечностей в процессе накопления биологической энергии («именно ноги гарантируют, что актер является актером»), но, в конце концов, идеи, которые вдохновляют режиссера Тадаси Судзуки, его личное дело. На прошлом Театральном фестивале им. Чехова спектакль «Сирано де Бержерак» со всей убедительностью подтвердил: метод работает. Точно так же, как работает культурологическая идея режиссера, последовательно соединяющего сюжеты Еврипида, Шекспира, Чехова и Беккета с основами театра но и собственными разработками.

Пригласить всемирно известного режиссера в Художественный театр было делом столь же заманчивым, сколь опасным. В чем заманчивость идеи, ясно без слов, а опасностей было как минимум две.

Первая: проблема тренинга. Научиться работать по методу Судзуки за восемь или сколько их там было репетиционных недель немыслимо; вряд ли можно освоить даже основы. Актеры Художественного театра могли научиться лишь одному: более или менее убедительно подражать актерам постоянной труппы Тадаси Судзуки, имитировать приемы игры — короче говоря, симулировать владение методом. Хуже всего это удается с речью. Припомните, как разговаривают самураи в японском кино, когда начало фразы звучит медленно и тихо, а последние ее слова выпаливаются с бешеной силой; попробуйте подчинить этим интонациям шекспировские ямбы в переводе Пастернака. Здесь необходимо тонкое чувство меры. Если реплика будет звучать слишком привычно для русского слуха, пропадает эффект встречи с чужим и становится неясно, с чего это вдруг дочери Лира оделись в кимоно и говорят мужскими голосами, а Регана (Дмитрий Куличков) даже не побрилась: режиссерская отсылка к традиции театра но теряется бесповоротно. Если же ямб зазвучит совсем «по-самурайски» (что, ясное дело, будет отдавать карикатурой), зал просто рассмеется. На мхатовской премьере «Короля Лира» искушение рассмеяться возникало лишь изредка, а вот странность одежд и поз (не «жестов», поскольку спектакль этот по европейским меркам статуарен донельзя) уязвляла зрение слишком часто. В театральной игре что-то еще не срослось, «японское» не уравновесилось с «русским». Это в большей или меньшей степени касается всех актеров, за исключением Анатолия Белого. Он играет Лира, и о нем следует говорить отдельно.

Вторая опасность, угрожавшая премьере, — изношенность театральных мыслей и жизненных ощущений, заложенных в спектакль двадцать лет назад: она посерьезнее первой. Разумеется, в программке Тадаси Судзуки ритуально утверждает, что мхатовский «Король Лир» — это «абсолютно другой и свежий спектакль», но так всегда говорят постановщики всех театральных ремейков. И комментарий к спектаклю, написанный двадцать лет назад, режиссер, без сомнения, считает по-прежнему актуальным: иначе зачем бы его перепечатывать.

Комментарий (или, если угодно, манифест) начинается со слов: «Весь мир, или весь наш земной шар, — лечебница, человек — ее обитатель», и читателю, если он не совсем невежда, сразу же начинает казаться, что его кутают в пропахшую нафталином бабушкину шубу. С каждым абзацем это ощущение усиливается. При всем уважении к режиссеру Тадаси Судзуки я должен сказать, что любая фраза, пытающаяся определить мир по принципу «весь мир — это…» неверна по определению. Я должен также сказать, что даже двадцать лет назад его идеологемы почти сплошь были банальны; сейчас же они банальны до невыносимости.

К счастью, режиссерские манифесты почти никогда не совпадают с живым содержанием спектаклей. Менее всего на мхатовской премьере хотелось думать о том, что «дикое одиночество и безумие были не у некоего Лира, короля Британии /…/, а что в ничем не уступающем Лиру одиночестве и безумии могут жить любые сильные мира сего», и о том, почему Медсестра/Шут (Олег Тополянский) зачитывает свои реплики по книжке. Идеи и приемы европеизированной режиссуры образца 1984 года — худшее, что есть в спектакле Тадаси Судзуки (меня, как зрителя, добил караван инвалидных колясок, мерно едущих по сцене под музыку Генделя). Лучшее — те минуты, когда двум национальным стихиям вдруг удается если не срастись, то хотя бы живо соприкоснуться. И самое ценное — актерская игра Анатолия Белого, которому режиссер дал больше всего свободы и который толково этим воспользовался.

В роли Лира у артиста проклюнулся мощный темперамент, о существовании которого раньше можно было только догадываться. Я не решусь назвать этот темперамент трагическим. В сцене бури и в монологе «Дуй, ветер, дуй, пока не лопнут щеки» слова у Белого все-таки звучат вполсилы, хотя вполне видно, что он выкладывается в полную меру своих способностей. Зато сцену в степи и встречу с ослепленным Глостером (Сергей Колесников) актер отыгрывает отменно: и безумие короля, и внезапное просветление сознания, и боль, которая возвращается с просветлением, — все сделано мастерски. А какое отношение этот Лир имеет к всемирной истории тиранов, я не знаю и, честно говоря, не очень хочу знать. Смешно было бы говорить, что я понимаю спектакль Тадаси Судзуки лучше, чем сам режиссер, но я понимаю его в контексте своей культуры, а стало быть, имею право толковать и оценивать по-своему.

«Покажите-ка мне ваши картины, я их вам растолкую», — говорит один из персонажей Ивлина Во своему приятелю-художнику («Возвращение в Брайдсхед»). Критику не стоит делать эти слова своим боевым девизом, но и забывать их тоже не стоит. 
Пресса
«Российские актеры очень хорошо могут выражать эмоции», Ольга Романцова, Газета.ру (Gzt.Ru), 11.10.2007
Король Лир, Александр Смольяков, Где, 17.12.2004
Сумасшедший дом для МХАТа, Марина Токарева, Московские новости, 5.11.2004
Японский бог, Григорий Заславский, Независимая газета, 2.11.2004
Японский вопрос — русский ответ, Алена Карась, Российская газета, 1.11.2004
Не надо бояться самурая с мечом, Елена Ямпольская, Русский курьер, 1.11.2004
Лира объяпонили, Глеб Ситковский, Газета, 1.11.2004
Мнимый больной, Олег Зинцов, Ведомости, 1.11.2004
Чужой против МХТ, Марина Давыдова, Известия, 1.11.2004
Русская игра по японским правилам, Александр Соколянский, Время Новостей, 1.11.2004
Весь мир — психушка, Григорий Заславский, Независимая газета, 29.10.2004
«Лир» из-под палки, Роман Должанский, Коммерсант, 18.10.2004
В «Лире» только мальчики, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 2.09.2004