ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Где тонко, там и рвется

Алена Карась, Российская газета, 10.03.2004
В спектакле «Мещане» МХАТ имени Чехова окончательно заявил о себе как о театре, желающем быть продвинутым, прогрессивным, способным соединять традиции прошлого с резким и затейливым театральным языком современности.

Таков был смысл этого проекта и приглашения на постановку молодого режиссера Кирилла Серебренникова, сделавшего за последние три сезона головокружительную карьеру в Москве. Вовсе не предложенная театром пьеса Горького увлекла режиссера, но возможность посредством ее создать собственную театральную мифологию, знак нового времени. Что могло бы лучше украсить мхатовскую сцену с ее подмоченной в последние годы репутацией, чем горьковская пьеса, которую легендарная постановка Георгия Товстоногова обессмертила и сделала символом великого русского театра эпохи загнивающего социализма?

Серебренников сделал тот единственный ход, который необходим сегодня и ему, и МХАТу: он рассказал историю про то, как легко можно вступить на территорию, заказанную не одному поколению режиссеров великим творением Товстоногова, как эффектно, просто и естественно можно соединить на мхатовских подмостках старое и новое, психологически мотивированное и немотивированное ничем, кроме логики режиссерских фантазий. То, что еще несколько лет назад казалось невозможным, сегодня воспринимается вполне естественно. Эклектика как главный закон театральных сочинений Серебренникова царствует здесь в полную силу.

И впервые — с полным на то основанием. Ведь в руках у режиссера — подвижная, на все готовая компания молодых актеров и музыкантов во главе с Владимиром Панковым, эксцентричный и очень дельный художник Николай Симонов, могучий актерский темперамент Дмитрия Назарова, только что пришедшего во МХАТ из Театра Армии, и точный, выразительный дуэт Алины Покровской и Андрея Мягкова, настоянный на лучших традициях Художественного театра. С предельной ясностью Серебренников осуществляет ровно то, что задумал: рассказывает историю о своем триумфальном вхождении в стены главного российского театра.

Инфернальные тени, черные силуэты хармсовских старух, всякая бесовская нечисть переползли сюда из «Пластилина», «Демона», «Сладкоголосой птицы юности» и расползлись по всему огромному бессеменовскому дому. Поначалу эти странные существа прикидываются мастеровыми, что-то красят и строят по углам. В сцене самоубийства Татьяны они расползаются по дому, гудят, воют — инфернальные подкидыши беды и рока. Сказать, что именно в них запечатлена какая-то важная режиссерская мысль, так же трудно, как и попытаться уловить ее в страстных эксцентричных монологах Дмитрия Назарова (ироничный и мудрый пьяница Тетерев) или в томной манерности Татьяны (Кристина Бабушкина). Веселый здоровяк Нил (Алексей Кравченко) вместе со своей возлюбленной Полиной (Екатерина Соломатина) и темпераментной квартиранткой Еленой (Евгения Добровольская) на протяжении первого акта составляют веселую альтернативу ноющей молодежи бессеменовского дома. Но к финалу их истерическая одержимость прорывается с неудержимой силой. Елена, проповедующая философию радости, уводит Петра (Алексей Агапов) из родительского дома только затем, чтобы превратиться в семейного тирана и держать мальчика-мужа в ежовых рукавицах (впрочем, Добровольская играет Елену эксцентричной и глубоко страдающей, ясно сознающей ницшеанский кодекс жизни — либо ты, либо тебя). Нил — крикливый сумасброд — покидает дом Бессеменова из какого-то истерического упрямства, взорвавшись почти на ровном месте. Но не по этим силовым линиям пьесы, по которым шел когда-то Георгий Товстоногов, открывая бесчисленные подробности в хрестоматийном сюжете, двигался Кирилл Серебренников. В его режиссерской партитуре сочетание голосов и «партий» — не самое сильное место: он до удивления равнодушен к целостной логике психологических мотиваций. 

Его сюжет иного свойства. Он целиком погружен в сочинение затейливой и неожиданной театральной фактуры. Наследник оборванных театральных традиций, он и не пытается их связать в какое-то единство. Что оборвано, то оборвано и откровенно свисает в самых неподходящих местах. Вот эти места обрывов и фиксирует его фантазия. Потому так нелепо и странно выглядит приход четы Бессеменовых домой из церкви. Оба — в пыжиковых шапочках-таблетках, в знакомых пальто из бабушкиных гардеробов нашего детства, трогательно и мучительно неразделимые — скандалист и тиран отец и вечно перепуганная мать. Они приходят в этот дом, как цитата из давно виденного спектакля, как коллажный стык, как напоминание о чужом искусстве — смонтировать можно, вжиться нельзя.

И дом этот, как правильно замечает Бессеменов, уже давно им не принадлежит. Художник Николай Симонов сочиняет павильон, похожий на пространства Анны Фиброк и режиссера-минималиста Кристофа Марталлера (их спектакли входят в золотую коллекцию Чеховского театрального фестиваля): покатый пол, вокзально-безличный ландшафт с шершавыми стенами, которые штукатурят призраки-маляры, деревянные панели и эффектная, но почти бессмысленная галерея наверху. По этой галерее свешиваются маски и фигуры из комедии дель'арте (это затейница Елена репетирует с рабочими «Дон Сезар де Базан»). Так же неожиданно и эффектно из круглых керосиновых ламп то и дело выстраивают подобие театральной рампы: для всех маленьких и больших спектаклей этого дома.

Эти спектаклики сочиняются Серебренниковым из всего, что только способно разглядеть его богатое воображение: из рассказа Елены о жизни с мужем — начальником тюрьмы, из монолога Нила о равенстве и братстве, из любого скандала в доме Бессеменовых.

Четыре часа публика «Мещан», тоскуя и смеясь, созерцает эти маленькие, восхитительно изобретательные спектакли, из которых никак не образуется один большой. Спектакль Товстоногова, память о котором незримо и мягко включена в ткань этого сочинения Кирилла, тем не менее, вовсе не главный референт его фантазий. Гораздо более значимыми стали для него легендарные, малоизвестные или совсем не известные в России спектакли Анатолия Васильева — «Маскарад», «Пиковая дама» (Париж, Ваймар), «Каменный гость», «Моцарт и Сальери» («Школа драматического искусства», Москва). Существенно и то, что самым легендарным спектаклем Анатолия Васильева, после которого он окончательно поселился на театральном Олимпе, стал"Первый вариант «Вассы Железновой» все того же Горького. Любовь к причудливым фантазиям, ироничная и свободная ткань театральной игры, разрывающая линейную перспективу сюжета, заимствованы Кириллом именно в последних опусах мастерской Васильева, а вовсе не в мощных психологических построениях ленинградского гения. Какая шутливая и печальная ирония заключена, например, в огромном шкафу, стоящем посреди этого странного пространства. В него залезает робкий и счастливый Петр в момент объяснения с Еленой, из него извлекает Нил свою парадную одежду. Шкаф — своеобразный центр всей этой эксцентричной жизни, вполне бессмысленный и уж точно никем не уважаемый. Сводная цитата из Стрелле-ра, Някрошюса и Станиславского.

С этого сложносочиненного, изобретательного спектакля, населенного множеством ассоциаций, референций, цитат и несколькими отличными актерскими работами, уходишь, тем не менее, со странным чувством пустоты. Впрочем, может быть, смысл нарастет потом, как-нибудь сам по себе…
Пресса
5 спектаклей Кирилла Серебренникова о России, Алексей Киселев , teatrall.ru, 16.09.2015
Всеобщая мобилизация, Павел Руднев, Ваш досуг, 29.03.2004
Холодная зима пятьдесят третьего, Майя Мамаладзе, Россiя, 25.03.2004
Мещане, или Дон Сезар де Базан, Борис Поюровский, Литературная газета, 19.03.2004
Нехорошая квартира, Итоги, 16.03.2004
«Мещане» в культуре глюка, Нина Агишева, МН, 12.03.2004
От забора до обеда, Наталия Каминская, Культура, 12.03.2004
Серебренников победил Горького, Глеб Ситковский, Газета, 11.03.2004
Зайчики-мещане, Ольга Егошина, Новые известия, 11.03.2004
Концерт для половицы с оркестром, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 10.03.2004
Играй, а то проиграешь, Марина Давыдова, Известия, 10.03.2004
Где тонко, там и рвется, Алена Карась, Российская газета, 10.03.2004
«Мещане» вернулись, Роман Должанский, Коммерсант, 6.03.2004
Детей не жалко, Дина Годер, Газета.Ru, 5.03.2004
Горький без грима, Григорий Заславский, Независимая Газета, 5.03.2004
Мандаринка от яблони далеко падает, Елена Ямпольская, Русский курьер, 4.03.2004
Немного уважаемый шкаф, Олег Зинцов, Ведомости, 4.03.2004
«'Мещан'» я прочел недавно", Роман Должанский, Коммерсантъ-Weekend, 27.02.2004
Максим Горький — хит сезона, Роман Должанский, Коммерсантъ-Weekend, 27.02.2004
Мещанин во дворянстве, Елена Ковальская, Афиша, 25.02.2004
Никакого мещанства, Павел Руднев, Ваш досуг, 23.02.2004
МХАТ в грязи, Мария Львова, Вечерний клуб, 19.02.2004