ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Вот счастье пролетело, и ага!..

Анна Орлова, Комсомольская правда, 2.02.2006
Специально для Малой сцены МХТ Брусникина выработала фирменный стиль. Так уже было у нее с «Белым на черном»: актеры читают куски прозы, рассказывая каждый о себе в третьем лице. А ощущения «художественной декламации» при этом нет вовсе: спектакли совершенно настоящие. 

Но «Белое на черном» выросло из романа, а здесь режиссер взяла несколько рассказов Владимира Маканина и переработала в единый текст. Одни и те же актеры попеременно, парами-тройками выходят на квадрат сцены, «застеленный» черно-белой городской фотографией: дом, окна, ветки деревьев, птицы. Вокруг разбросаны клубки шерсти — как скрученные сюжеты человеческих жизней из рассказов, на первый взгляд совершенно между собой не связанных.

Вот соседи по коммуналке, мужчина и женщина, много лет переговариваются через стену, а иногда встречаются и пьют чай. Он ставит ей пластинки, она его, больного, отпаивает малиной и аспирином. А потом она переезжает в другой район, и ничего так и не случается.

Вот семейный человек знакомится с молодой вдовой. Та ни на что не претендует: «Замуж я уже не надеюсь когда-нибудь выйти, но иметь друга мне бы хотелось». Мужик в восторге: вот ведь удачно все складывается. А потом… снова ничего не случается.

Вот одинокая поэтесса, принимая в гостях немолодого уже сердечного друга, шепчет нежности, а тот все не решается сказать ей что-то важное; наутро он уходит, и ни она, ни мы так и не узнаем, что между ними было не сказано.

Вот умирает мужчина, а его товарищ по работе, который мог бы стать ему другом, только после этой смерти понимает, что мимо него прошло что-то совершенно необходимое и, увы, безвозвратно.


Вот — кульминация и одновременно финал — семья с 15-летним стажем, где жена, не видевшая все эти годы от мужа ни особой нежности, ни особой верности, впервые сама пустилась в загул. И муж сперва избивает ее, а потом уходит в запой, зная при этом, что она больна и жить ей осталось от силы месяц. Он так ни разу и не протрезвеет до самой смерти жены, и в ту секунду, когда ее душа будет отлетать, он уснет в другой комнате в обнимку с ее девичьими фотографиями.

…Вокруг сцены стоят кривые зеркала, где скрючиваются ноги и вытягиваются головы, множатся, слегка видоизменяясь, типовые ситуации, река с быстрым течением уносит несбывшиеся дружбы, любови и жизни. И Дмитрий Брусникин, чья роль здесь — резонерская, подводит итог, рассказывая историю о пьяном и побитом человеке, лежавшем в речке. Не понимая, где находится, ничего не соображая, тот человек просил одного: пить. Понимаете, «лежа в речке, просил пить».

Это последняя фраза спектакля. После которой невозможно не думать: а где же твоя речка, чьей воды ты, умирая от жажды, не замечаешь?

Пресса
Поза жизни, Ирина Алпатова, Культура, 2.02.2006
Вот счастье пролетело, и ага!.., Анна Орлова, Комсомольская правда, 2.02.2006
Спектакль в первом чтении, Марина Шимадина, Коммерсант, 30.01.2006
Выплыли, Марина Давыдова, Известия, 30.01.2006
Течение чтения, Глеб Ситковский, Газета, 30.01.2006
Массовый заплыв в свитерах, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 30.01.2006
Со всеми вытекающими, Олег Зинцов, Ведомости, 27.01.2006