ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Погиб поэт, невольник чести

Валентина Львова, Комсомольская правда, 3.10.2001
Олег Ефремов не успел закончить постановку «Сирано де Бержерака». Болезнь, потом смерть. В воскресенье, в день рождения Олега Николаевича, МХАТ отважился представить публике его последнюю работу. Работу незавершенную…

Об этом спектакле сложно писать. И куда сложнее в нем играть, чувствуя, что — во-первых — слишком велика ответственность (на театральной програмке значится посвящение памяти Олега Ефремова и переводчика Юрия Айхенвальда), и что — во-вторых — спектакль как таковой, все же, не получился. То, что показали публике в воскресенье, можно назвать эскизом к спектаклю, набором набросков, которые сделал режиссер, и которые он не успел превратить в картину.

Наброски могут дать понять, каким бы мог быть спектакль Олега Ефремова. Но они не дают возможности судить об этом спектакле. Посему довольствуюсь кратким описанием увиденного. Без оценок и разбора полетов.

Пьеса Ростана была значительно сокращена. Второстепенные персонажи ушли в тень, на первый план вышли лишь Виктор Гвоздицкий–Сирано и Полина Медведева–Роксана. И сперва кажется, что они играют любовь. И мечтают о любви. Он — без всякой надежды. С готовностью отдать свои слова, лишь бы их услышала любимая, пусть и из чужих уст. Она — увлекшись красавчиком и жеманничая без меры, пока уделяя больше внимания изящной обложке, чем книге, за этой обложкой скрывающейся. Но здесь эскизы режиссера бледны, торопливы — из текста исчезает масса фраз, вроде бы, значимых именно для лав-стори Роксаны, Сирано и обаяшки Кристиана.

Торопливость эту и скомканность начинаешь понимать лишь к финалу, когда умирающий Сирано в последний раз приходит к Роксане. Приходит прощаться. Он говорит незначащую ерунду о светских новостях, о чьей-то собачке, о недомогании короля. Но он знает, что вот-вот умрет. И мы знаем. Лишь Роксана не можете себе этого представить, как не могла себе вообразить публика полгода назад, что Ефремова вот-вот не станет… И каждое слово звучит уже не как реплика Сирано, а как «последнее прости» Ефремова. Судьба режиссера для зрителя соединяется с судьбой де Бержерака. Смерть первого, уже случившаяся, накладывает отпечаток на театральную смерть второго, которая сейчас произойдет на наших глазах. И — осень. И — герои отслеживают в воздухе воображаемый полет падающих листьев. И — Сирано, раскрывший, наконец, своей любимой Роксане правду, ведет последнюю дуэль с Курносой.

Это сражение заведомо проиграно. Олег Ефремов, репетируя «Сирано де Бержерака», это прекрасно осознавал. Но он вручил своему герою-поэту шпагу и отправил его на битву. Вложив в уста финальную реплику: «Я погибну, но кто-то продолжит проигранный бой».
Пресса
Современник, Ирина Корнеева, Российская газета, 1.10.2007
Погиб поэт, невольник чести, Валентина Львова, Комсомольская правда, 3.10.2001