ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Во МХАТе поиграли в террористов

Артур Соломонов, Газета, 11.11.2002
Фестиваль “NET” («Новый европейский театр») открылся спектаклем «Терроризм» одного из самых модных молодых режиссеров Москвы Кирилла Серебренникова. Пьеса написана братьями Пресняковыми, драматургами из Екатеринбурга, около года назад. Репетиции начались этим летом. Кирилл Серебренников в программке пишет, что в связи с последними событиями изменения в спектакль не вносились.

Кирилл Серебренников не ставит классику, предпочитая драматургию современную, а из современной — экстремальную. Он прославился двумя спектаклями — «Пластилин» по пьесе Василия Сигарева и «Откровенные полароидные снимки» Марка Равенхила. Серебренников, выводя на сцену секс-рабов, киллеров, умирающих от СПИДа, стриптизерш и проституток, банкиров и политиков, как врач, производящий операцию, вкалывал больному обезболивающее. В финале его спектаклей, после того как зритель получал свою дозу отчаяния и откровенности, всегда зажигалось «небо в алмазах».

В случае с «Терроризмом» актуальность была так болезненна, что это могло сыграть как за, так и против спектакля. Премьера состоялась, когда в «России» проходил концерт, посвященный трагедии, произошедшей на мюзикле «Норд-Ост». В это самое время на Малую сцену МХАТа вышли люди в камуфляже и, испуганно и властно озираясь, разложили огромные пакеты.
Электронные часы, прикрепленные где-то у потолка, начали отматывать время назад. Когда спектакль закончится, будет «по нулям».

Но спектакль не о тех, кто взрывает, и не о тех, кого взрывают. Он вообще не о взрывах. Здесь — попытка проследить корни терроризма. Это понятие так широко, что как террористический акт подается и сюжет о молодом человеке, подложившем в обувном магазине виноградину в некупленный ботинок. Агрессивная вежливость — терроризм. Половой акт — еще какой терроризм! Равнодушие — терроризм. И так далее. По списку. На сцене — вполне добропорядочное и благообразное сообщество террористов: бабулек, с горя отравляющих мужей; матерей, от безысходности бросающих своих детей; домохозяек, ждущих момента, чтобы нагадить своим соседям…

Герои лазают по металлической конструкции, ползают друг по другу на железной кровати, вращаются на креслах, прикрепленных стальными цепями. Женщина умоляет любовника связать ее и делать все, что он захочет. А тот, бегая прижав к груди руки, как помешанный суслик, сообщает, что его органы взбунтовались и один терроризирует другой. Бывает. Тем временем возвращается из командировки ее муж (еще как бывает!) — скорбно смотрит на сценку любовного терроризма и открывает газ. Взорвется все. И так бывает.

Актуальность и банальность частенько идут рядом. Глобальность подхода драматургов, их попытка (ни больше ни меньше) отразить все сферы современной жизни, исследовать корни, ветви, а заодно и крону терроризма, конечно, не могла не привести к пафосу и упрощению. Серебренников придумывает к незамысловатым зачастую диалогам сложный визуальный аккомпанемент, а пафос и попытки «обобщить и уловить тенденцию» тонут в театральном веселье, с которым разыграна пьеса о терроризме.

Ни одной, даже самой пугающей, фразы не сказано со сдвинутыми бровями и проповеднической дрожью в голосе, нигде трагизм не сгущен. На сцене кувыркаются, танцуют в паре с бесчисленными Мэрилин Монро, а фразы о крови, мести, повесившейся девушке и необходимости отравить зятя проговариваются легко, так, словно герои интересуются, который час, или обсуждают недавно увиденное кино. В этой легкости разговора — и художественная победа над жутковатой темой, и, с другой стороны, намек на что-то не менее жуткое. Впрочем, эти слова — неприменимы к трагифарсу о терроризме.

Тем не менее глобализм подхода обеспечил и необязательность некоторых сцен, и их взаимозаменяемость. Кажется, авторы говорят: «Вот вам еще один вид терроризма, а вот еще один, а вот и третий подоспел, а почему это, отчего, и вообще, что тут к чему — разбирайтесь сами!»

Причины терроризма драматурги, как психологи, ищут в детстве, когда человечек получает свою порцию агрессии и ненависти, стреляет из игрушечного автомата и слышит, как его честит мама. Не случайно по сцене все время бродит подросток (Сергей Медведев) и набирается от взрослых ума-разума. Однако от тривиальности эту идею, как и утверждение, что виноградина, подложенная в башмак, — это тоже терроризм, не способна спасти даже самая талантливая режиссура.
Пресса
Хайль Акбар!, Елена Кутловская, Метро, 26.11.2002
Терроризм, Елена Ковальская, Афиша, 25.11.2002
Нулевая заповедь, Елена Ямпольская, Новые известия, 16.11.2002
Братья-разбойники, Григорий Заславский, Независимая газета, 15.11.2002
Пронзенные полумесяцем, Павел Руднев, Ваш досуг, 12.11.2002
Терроризм, к счастью, ненастоящий, Нина Агишева, Московские Новости, 12.11.2002
Терроризм пришел во МХАТ, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 12.11.2002
Все это уже взорвалось. Внутри, Елена Дьякова, Новая газета, 11.11.2002
Стильное зло, Алена Карась, Российская газета, 11.11.2002
Во МХАТе поиграли в террористов, Артур Соломонов, Газета, 11.11.2002
Терроризм бытовой, обыкновенный, Алена Солнцева, Время Новостей, 11.11.2002
«Терроризму» — NET, Олег Зинцов, Ведомости, 11.11.2002
Проверено. Мины есть, Марина Давыдова, Известия, 10.11.2002
Бомба во МХАТе, Елена Дьякова, Газета.Ru, 10.11.2002
Нас многие считают фриками, Роман Должанский, Коммерсантъ, 6.11.2002
Художественный театр ставит «боевые» пьесы, Наталия Бойко, Известия, 5.11.2002
Террор на сцене, Павел Руднев, Независимая газета, 1.11.2002
Правильная формула красива, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 28.10.2002