ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Попытка автопортрета

Марина Гаевская, Культура, 22.03.2007
Пьеса «Двенадцать картин из жизни художника» — первое и единственное драматургическое произведение художника Юрия Купера, а постановка в МХТ им А. П. Чехова (режиссер Владимир Петров) заявлена как мировая премьера. Вполне закономерно, что и главным героем становится художник, а весьма своеобразные изобразительные приемы распространяются не только на декорационное оформление (тоже сделанное Юрием Купером), но также на сам текст и постановочное решение спектакля. В основе пьесы — монолог человека, вспоминающего прошлое, переоценивающего настоящее и размышляющего о хитросплетениях жизни и искусства. Обращаясь непосредственно в зал, герой ведет свое повествование, в котором сегодняшнее и прошедшее не просто чередуются, но отчасти дублируют друг друга. Рассказ иллюстрируется игровыми эпизодами, похожими на беглые зарисовки. И хотя в спектакле доминирующим элементом декорации являются большие, массивные рамы, предназначенные для масштабных полотен, картина жизни, нарисованная героем, предстает скорее в виде эскизов, так и не складывающихся в нечто цельное и законченное.


Будучи убежденным в том, что «художник — это образ жизни», Дитин (Сергей Шакуров) и живет так же, как пишет свои картины, пытаясь лишь отыскать и раскрыть то, что уже создано природой. Он смотрит на мир как на объект собственного творчества, будь то необычный пейзаж или заинтересовавший его человек. Оттого и многие персонажи спектакля показаны словно через призму взгляда художника. Зарисовки характеров откровенно неравнозначны: одни выглядят ярче, другие — бледнее, третьи и вовсе напоминают мгновенные наброски к портрету. Так, в одной из рам периодически высвечиваются картинки московского детства, о котором вспоминает Дитин, уже несколько лет живущий в Париже, но по-прежнему чувствующий себя здесь чужим. В кратких этюдах на тему прошлого возникают приметы другой жизни: старое парадное, танцующие девочка и мальчик, заботливая бабушка, ласково обнимающая внука и поющая ему колыбельную. Все это давно исчезнувшее, но хранящееся где-то в глубинах памяти, вдруг возвращается в виде странных мгновенных вспышек. Подернутые дымкой очертания предметов и человеческих фигур выглядят размытыми и стертыми. Их словно смывают струи дождя, постоянно текущие по стеклу.


Впрочем, память и воображение позволяют легко соединить день нынешний и день минувший. В настоящем существует парижский бар, где преуспевающий художник проводит время после очередного вернисажа. В прошлом — затрапезный буфет в маленькой деревушке, куда его в былые времена отправляли читать лекции по живописи. Подобная двуликость обстановки, наверное, может читаться по-разному. То ли перед нами наглядная иллюстрация известной поговорки «Хорошо там, где нас нет» — в конечном же счете все везде одинаково и всюду есть свои плюсы и минусы. То ли взгляд художника выхватывает из реальности лишь ее неизменную глубинную суть, не обращая внимания на незначительные бытовые мелочи. К тому же внешняя видимость и внутренняя сущность далеко не всегда совпадают.


Так или иначе, но даже персонажи, с которыми общается Дитин в парижском баре и в деревенском буфете, оказываются в буквальном смысле слова на одно лицо. В то же время актеры (Ольга Васильева и Сергей Сосновский), играющие по две роли, рисуют характеры по сути своей прямо противоположные. На месте элегантной, приветливо-обаятельной хозяйки бара — парижанки Эвелин вдруг появляется крикливая, хамовато-простецкая буфетчица Клавдия, чьи представления о красоте сводятся к мелкой огненно-рыжей «химии», красному плащу оттенка «вырвиглаз» и модельным туфлям, надетым на простые хлопчатобумажные носки. А по-европейски пунктуального, деловито энергичного водителя Мишеля сменяет до боли знакомый образ алкаша Феди, смачно повествующего об особенностях национальной пьянки и с бурным азартом претворяющего свои познания в жизнь. Персонажи, нарисованные широкими яркими мазками, относятся по преимуществу к разряду комических, но присутствующий в их изображении легкий оттенок карикатурности мирно сосуществует с сочными реалистическими красками.


В двух главных женских ролях реализм соседствует с абстракцией, бытовая детализация с метафорической недосказанностью. Две героини, сыгранные разными актрисами, тоже оказываются во многом похожими, но это сходство уже совсем иного рода. Обе они стремительно врываются в жизнь художника, но одна существует в настоящем, а другая — в прошлом. Безымянная Незнакомка (Дарья Мороз) — деревенская девчонка, в первые же дни жизни потерявшая мать и оказавшаяся никому не нужной, поначалу выглядит грубовато напористой и отчаянно резкой. Однако в героине, которая называет себя «пролетающей над городом душой», есть что-то загадочное и не до конца объяснимое. От эпизода к эпизоду она меняется, превращаясь то в лукаво дерзкую особу, то в элегантную, уверенную в себе даму, то в нежное, заботливое существо, жаждущее тепла и участия. Женский образ, возникающий из прошлого, выглядит более статичным и отчасти ирреальным. Девушка, встретившаяся на пути молодого художника в той далекой деревне, также лишена имени и зовется просто Ночным сторожем (Светлана Колпакова).


Сближает двух женщин скорее общность трагических судеб и кратковременность встреч с близким для обеих человеком. Хотя сам художник, судя по всему, никаких реальных параллелей между двумя встретившимися ему женщинами не проводит. 


Кажется, что Дитин не столько участвует в жизни, сколько созерцает ее, постоянно стремясь зафиксировать на холсте окружающую его реальность. Чаще всего, сидя за столиком, он внимательно наблюдает со стороны за всем, что происходит вокруг. Да и все, что случается с ним самим, тоже становится материалом для очередной работы. Не случайно он забывает о всех житейских переживаниях, колдуя над куском фанеры, словно пытаясь вдохнуть в него жизнь. Эта будущая картина то и дело оказывается в руках художника, независимо от того, где он находится и какой год на дворе. Герой Шакурова, перемещаясь во времени и пространстве, практически не меняется ни внешне, ни внутренне. Образ самого художника, существующий в спектакле, состоит лишь из отрывочных штрихов к так и не оконченному портрету.

Пресса
Попытка автопортрета, Марина Гаевская, Культура, 22.03.2007
Фанера над Парижем, Итоги, 12.03.2007
На горе сосна растет…, Марина Давыдова, Известия, 12.03.2007
Картонные страсти, Ольга Егошина, Новые известия, 7.03.2007
Пьеса в горошек, Алла Шендерова, Коммерсант, 7.03.2007