ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — СЕРГЕЙ ЖЕНОВАЧ
Чайка
МХТ

Художественное руководство и дирекция

Людмила Таширева
Леонид Эрман
Юрий Рожков

Творческая часть

Репертуарная часть

Литературная часть

Музыкальная часть

Лидия Соколова

Издательский отдел

Отдел по связям с общественностью

Мария Федосеева

Служба главного администратора

Николай Булыкин

Организационный отдел

Отдел кадров

Анна Корчагина

Отдел по правовой работе и государственным закупкам

Бухгалтерская служба

Альфия Васенина
Татьяна Медведева

Планово-финансовый отдел

Административно-хозяйственный отдел

Татьяна Елисеева
Ирина Цымбалюк
Лидия Суханова
Людмила Бродская

Здравпункт

Татьяна Филиппова

ПОЗДНИЙ РЕАБИЛИТАНС РЕАЛИЗМА

Марина Райкина, Московские новости
Пока нынешние драматурги «чешутся» насчет художественной оценки событий, измотавших страну за последние десятилетия, Театр-студия Табакова и режиссер Адольф Шапиро предложили зрителям свой вариант осмысления действительности при помощи пролетарского писателя Горького. Его пьеса «Последние» — отклик на первую русскую революцию (1905 год), прозвучавший уже через год.

Пугающих совпадений слишком много. Власти в лице полицмейстера Коломийцева расстреляли невинных. А реплики какие?

 — Страшно трудно оставаться честным, имея пятерых детей.
 — Без взяток не работает машина нашей жизни.

Узнаете? А ведь когда писано? Однако не митинговые лозунги в центре спектакля. В центре — семья Коломийцева как ячейка общества, его надежда и опора. Опора зашаталась и прогнила, как, впрочем, и сам общество. В главу стреляли революционеры, под обаянием которых находится младший сын гимназист Петр (Сергей Безруков). И по сей причине презирающий отца. Старший (Андрей Смоляков), погрязший в кутежах и распутстве, подался в каратели — на службу в полицию. Три дочери — Вера, Надежда, Любовь (Марианна Шульц, Надежда Тимохина, Марина Зудина) — мучаются своими проблемами: Надежда помешана на деньгах, горбунья Любовь ищет правду своего рождения, а 10-летняя Вера, начитавшись романов, сбежала из дома. Мать их Софья и больной брат мужа Яков — единственные, кто подпирает собой прогнившие опоры и пытается связать врущиеся нити.

Спектакль поставлен без лепнины и новообразований. Голый реализм. Десятилетиями скомпрометированный метод с политической нашлепкой «соц» оказался вполне достойным и выглядел как лучшие картины передвижников. В строгой раме бытовых декораций Марта Китаева артисты, похоже, не работают, а живут. Ольга Яковлева, Олег Табаков, Евгений Киндинов, Андрей Смоляков, Надежда Тимохина, Наталья Журавлева, Андрей Зайков, Марианна Шульц, Сергей Безруков (последние — изумительные дебютанты) — сильный ансамбль, особенно в первом акте.

Все они в каком-то смысле последние. Одни — по возрасту, другие — в смысле подлости поступков, третьи — как образец чистоты и порядочности. Даже нянька (Наталья Журавлева) как константа жизни тоже исчезает. Легкий шторм вначале перешел в девятый вал, который «накрыл» всех. Конец мрачен.

 — А вы не боитесь, что людям будет трудно смотреть спектакль, не оставляющий надежды и в без того безнадежное время? — спросила я режиссера.

 — Надежда и есть в реализме, — сказал Адольф Шапиро.

Возможно, он и прав: знать цену этой жизни и, не пугаясь до смерти, называть вещи своими именами лучше, чем жить в тумане. Хотя кому как?