ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Современник

Ирина Корнеева, Российская газета, 1.10.2007
Эпоха Олега Ефремова закончилась в 2000 году, на перекрестке тысячелетий, когда 24 мая театр, находясь на гастролях, получил страшное известие: Олег Николаевич умер…

Тогда к Художественному общедоступному театру в Камергерском переулке из-за моря цветов было не подойти — казалось, вся страна пришла попрощаться с великим актером и режиссером и поклониться ему в последний раз…

О его масштабе, его таланте и его безграничном обаянии — рассказ актера Станислава Любшина, работавшего с Олегом Ефремовым и в «Современнике», и во МХАТе. 

…На память пришло замечание Евгения Евстигнеева по ходу мхатовских гастролей в Алма-Ате, в почти стадионных условиях, как это обычно бывало, когда приезжал главный драмтеатр страны. Сидя на репетиции в зрительном зале, на вопрос, слышно ли актеров, он ответил: «Слышно-то слышно, но вот если чуть двинуться, будет еще и понятно, кто говорит». В этой шутке — не только доля шутки, но и парадокс: удивительно тонкие, можно сказать, камерные по настроению спектакли Олега Ефремова действительно собирали стадионы — хоть в России, хоть в СССР, хоть на гастролях за океаном. В Нью-Йорке, например, «Три сестры» шли в зале на две тысячи мест, — три недели подряд на невероятном подъеме, при полных аншлагах и таких очередях за билетами, что вспоминались ночные бдения у касс молодого «Современника»…

Он не только создал легендарный «Современник»; в другой своей жизни — мхатовской — он поставил весь цикл больших чеховских пьес. «Бесстрашие и глубина Чехова в том, что он первым отказался судить и оценивать. Человек у него сам себя не понимает, но и автор не спешит выносить приговор». В этом — ключ прочтения Олегом Ефремовым не одного Чехова, и не только театральных пьес, — наверное, всей жизни: не судить человека, не оценивать его, а лишь ставить диагноз врача, но не заключение прокурора или адвоката.

О его масштабе, его таланте и его безграничном обаянии — рассказ ведущего «ефремовского» актера Станислава Любшина, работавшего с Олегом Ефремовым и в «Современнике», и во МХАТе. 

Станислав Любшин : Олег Николаевич — выдающаяся личность. И, может быть, при всей трудной художественной, а если мне позволено сказать об этом вслух, и личной жизни, он все-таки счастливый человек. Потому что он сделал все, что хотел. Конечно, его высочайшее достижение — «Современник». Театр, рожденный не по велению власти, а из-за потребности человека увидеть и услышать на сцене неотредактированную жизнь, какая шла во многих театрах — лживая, изображенная в жутких пьесах, внушающих людям, что именно вот так все и должны думать. А Олег Николаевич ставил в высшей степени искренние спектакли. Он сочетал в себе талант замечательного актера, выдающегося современного режиссера, воспитателя, педагога, руководителя, политического деятеля, и - очень-очень крупного дипломата. При той сложной ситуации, в которой находился наш театр, он преодолевал все препятствия. Хоть и вынужден был порой общаться с теми, кому он, может быть, и руки никогда бы не подал. Пытался хитрить, показывая, что да-да, конечно, вы правильно говорите, вы, как никто, больше всех у нас разбираетесь в искусстве… И вся эта дипломатическая игра была направлена только на то, чтобы задуманное дошло до зрителя. Тогда ведь люди ходили в театр и искали отклики на собственные жизненные вопросы, которые стояли перед человеком того времени. А сейчас не знаю, зачем туда ходят люди… Но тогда это было именно так.

Он объединял актеров, жаждущих, чтобы театр говорил правду. Для него была важна кардиограмма чувств. Он все время выстраивал спектакли и роли в гибком душевном движении. Его огромная заслуга в том, что он сохранил традиции МХАТа, Станиславского и Немировича-Данченко. Каждая его постановка, будь то в «Современнике», будь то во МХАТе, строилась на русской школе переживания. С помощью актеров, которые говорили с ним на одном языке, он создал много прекрасных спектаклей. Он всего Чехова поставил, он ставил и политические спектакли — вынужден был это делать, когда вот-вот сейчас закроют, обрушат театр «Современник», или какие-то изменения во МХАТе произойдут… Он так умело вел свой корабль.

Российская газета : Сейчас можно назвать фигуру, сопоставимую с его масштабом личности? Или это явление, которое возникает в природе раз в сто лет?

Любшин : Все люди уникальные. Друг на друга не похожи. То время, как ни странно, сложное, с мощнейшей цензурой, не могло их уничтожить, и они побеждали. Сейчас я не вижу такой личности. Есть много разных режиссеров, постановщиков. Но они пока либо молоды, либо не пришло их счастливое время, когда они окажутся на той же высоте.

РГ : Его знаменитые мхатовские паузы сколько длились? В жизни Ефремов мог долго молчать, чтобы вот так все сидели и в напряжении ждали?

Любшин : Долго. Он долго собирался. В нем была магия, он притягивал к себе внимание. Его мир рождался на глазах зрителей и артистов, занятых с ним в спектаклях. Когда он искал характер, сочинял спектакль, он много переделывал, переписывал, шел к своей цели, владея редчайшим даром, — идеальным чувством правды в режиссерских работах и искренности на сцене.

РГ : Когда он в других видел фальшь, как с ней боролся?

Любшин : Резко их критиковал. Но потом, таких актеров он и не приглашал.

Иногда резко выступал на совещаниях. Какой-то министр стал говорить про Чехова. Мол, Чехов сказал то-то и то-то… Ефремов его прервал: «Нет, Чехов этого не говорил». Министр:"Как же так, вы его ставите и не знаете, что это из «Дяди Вани». — «Так это персонаж Чехова сказал. А ни мне, ни вам Чехов ничего этого не говорил. ..» Так докладчик был опозорен…

РГ : К сыну Михаилу, работавшему в театре отца, он предъявлял повышенные требования?

Любшин : Ко всем актерам он относился одинаково. В том смысле, что не выделял: вот этот — любимчик, а это — мой сын… Может, кого-то он больше любил, кого-то меньше, но никогда этого не показывал. С Мишей обращался даже строго. А дома, наверное, еще строже. Однажды Миша как-то слишком поздно пришел домой. Стучит в дверь. Там, за дверью, голос: «Кто там?» — «Открывай, это я». Пауза. Тишина. Миша опять стучит. — «Кто там?» — «Да открывай же, я…» — «Кто это я?» — «Ну я, Миша, твой сын». — «Миша, зайдите завтра»… Утром Олег Николаевич выходит, и видит: Миша на коврике перед квартирой спит. И он спрашивает его как ни в чем ни бывало: «А что же ты тут лежишь- то?»

РГ : Олег Николаевич был человеком с юмором?

Любшин : Да - это видно и по его актерским работам, и по спектаклям. За примерами далеко ходить не надо. Как-то на общем собрании театра говорят: «Олег Николаевич, вот хорошо бы на Кубу на гастроли съездить, МХАТ туда приглашают». — «Да был я там…» — «И вот во Францию зовут…» — «Да был я там…» — «Ну а в Англию?..» — «Да был я там…» — «Ну тогда Сахалин один остается» — «Вот туда и поедем…» А если без шуток — и ездили. И во Владивосток, и по всей стране. И по Волге проплыли…

РГ : Как вы считаете, почему для своей последней постановки, ведь он уже знал, что сильно болен, Олег Ефремов выбрал пьесу Ростана «Сирано де Бержерак»?

Любшин : Он давно о ней думал. Размышлял о судьбе поэта — фигуре, которая очень близка со Всевышним и которая свободна. Каждый человек хочет иметь свободу, чтобы ему никто не мешал. А если он поэт, он должен творить. У нас с поэтами расстаются очень жестоко. Как в той пьесе, которую мы ставили и играли. Олегу Николаевичу не удалось завершить эту работу… Когда он уже все про себя знал, мы ходили к нему на репетиции домой. Видели, как он угасает. Как-то он сказал: «Я смерти не боюсь». А раз после репетиции повернулся ко мне: «Мне так тяжело удается вставать утром…». Я спрашиваю: «А во сколько вы встаете?» — «В семь». — «А вы думаете, нам что ли легко в семь часов подниматься?», — попытался я рассмешить его как-то… Он улыбнулся. Промолчал. Объявил выходные дни — два дня, свободных от репетиций. И со студентами, так как он был руководителем курса Школы-студии МХАТ, поехал в Мелихово. Взял весь курс, хотел, чтобы молодые люди ощутили атмосферу Антона Павловича. Пробыл там два дня. Вернулся, и через день его не стало. Он там как бы попрощался с Чеховым, с жизнью…
2007
Соло для Заградника, Ольга Галахова, Независимая газета, 24.12.2007
В МХТ рассказали о таджикских стариках, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 10.11.2007
Кишлак с привидениями, Алла Шендерова, Коммерсант, 30.10.2007
Страшно далеки они, Глеб Ситковский, Газета.ру (Gzt.Ru), 9.10.2007
Ефремов поселился у Станиславского, Мария Москвичева, Московский Комсомолец, 6.10.2007
Он говорил за всю среду, Анатолий Смелянский, Культура, 4.10.2007
Его жизнь была полна отваги, Лев Додин, Виктор Гвоздицкий, Культура, 4.10.2007
С Ефремова начался отсчёт нового театрального времени, Олег Табаков, Литературная газета, 3.10.2007
Звезда Олега Ефремова, Ольга Кучкина, Комсомольская правда, 1.10.2007
7 лет без Олега Ефремова, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 1.10.2007
Современник, Ирина Корнеева, Российская газета, 1.10.2007
Ностальгия по позапрошлому, Елена Ямпольская, Известия, 1.10.2007
«Она уникальный слухач и нюхач в профессии», Глеб Ситковский, Газета, 17.09.2007
Табаков ищет талантливых детей и режиссеров, Ася Кравченко, Независимая газета, 13.09.2007
У Табакова наполеоновские планы, Московский комсомолец, 1.09.2007
Живой факел, Елена Ямпольская, Известия, 27.08.2007
Театры и камергеры, Ирина Мак, Известия, 10.08.2007
Цена вопроса, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 28.05.2007
Театр как его двойник, Марина Токарева, Московские новости, 25.05.2007
Последнее слово, Елена Губайдуллина, Независимая газета, 23.05.2007
Памяти Виктора Гвоздицкого, Григорий Заславский, Независимая газета, 23.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Алена Солнцева, Время новостей, 22.05.2007
Артист-парадоксалист, Роман Должанский, Коммерсант, 22.05.2007
Играл как дышал, Ирина Корнеева, Российская газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Марина Райкина, Московский комсомолец, 22.05.2007
Невосполнимый Парадоксалист, Глеб Ситковский, Газета, 22.05.2007
Умер Виктор Гвоздицкий, Вечерняя Москва, 20.05.2007
Легенда не умирает, Марина Токарева, Московские новости, 18.05.2007
«Как мало я успела», Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 18.05.2007
Не осталось дней ее года, Татьяна Невская, Газета.ру (Gzt.Ru), 17.05.2007
Занавес, Варвара Карпеева, Российская газета, 17.05.2007
Девять дней одной жизни, Марина Райкина, Московский комсомолей, 17.05.2007
Не стало Татьяны Лавровой, Леонид Павлючик, Труд, 17.05.2007
Умерла актриса Татьяна Лаврова, Новые известия, 17.05.2007
Памяти Татьяны Лавровой, Отдел культуры, Время новостей, 17.05.2007
«Девять дней» и одна жизнь, Роман Должанский, Коммерсант, 17.05.2007
Женщина физиков и лириков, Марина Давыдова, Известия, 16.05.2007
Казус Катуриана, Алена Карась, Российская газета, 15.05.2007
Расскажи нам о зеленом поросенке, Олег Зинцов, Ведомости, 15.05.2007
Дети на сцене играли в гестапо, Марина Давыдова, Известия, 14.05.2007
Вчера детей душили, душили…, Ольга Егошина, Новые известия, 14.05.2007
Ужастик-то с идейкой, Анна Гордеева, Время новостей, 14.05.2007
Расскажу тебе сказку, дружок, Глеб Ситковский, Газета, 14.05.2007
Кирилл Серебренников приглашает на казнь, Алла Шендерова, Коммерсант, 12.05.2007
НОВЫЙ РУССКИЙ АКТЕР, Ольга Егошина, Экран и сцена, 05.2007
Где-то сценарий нашел режиссер…, Анастасия Плешакова, Комсомольская правда, 26.04.2007
«Мне не очень интересно нравиться», Анна Наринская, Коммерсантъ — Weekend, 20.04.2007
Спектакль по уму, Роман Должанский, Коммерсантъ-Weekend, 20.04.2007
Актер внутреннего театра, Екатерина Васенина, Новая газета, 19.04.2007
Актер внутреннего театра, Екатерина Васенина, Новая газета, 19.04.2007
«Это пьеса, которую копать и копать», Роман Должанский, Коммерсантъ Власть, 16.04.2007
Кранты на фронтах, Александр Гаррос, Эксперт, 16.04.2007
Человек-подушка (The Pillowman), Лиза Биргер, TimeOut Москва, 11.04.2007
Хочу разобраться, как должен быть устроен театр, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 6.04.2007
Попытка автопортрета, Марина Гаевская, Культура, 22.03.2007
Фанера над Парижем, Итоги, 12.03.2007
На горе сосна растет…, Марина Давыдова, Известия, 12.03.2007
Картонные страсти, Ольга Егошина, Новые известия, 7.03.2007
Пьеса в горошек, Алла Шендерова, Коммерсант, 7.03.2007
Человек, родившийся вместо другого, Павел Подкладов, NewsInfo, 27.02.2007
В авангарде тихих героев, Юлия Шигарева, Аргументы и факты, 21.02.2007
Кира Головко принимает поздравления, ГТРК «Россия-Калининград», 8.02.2007
Полина Медведева. Судьба актрисы — свершения и надежды., Жанна Филатова, Театральная афиша, 02.2007
Реабилитация Сальери, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 23.01.2007
Зачем они убили Моцарта?, Марина Давыдова, Известия, 23.01.2007
Следствие закончено — забудьте!, Анна Гордеева, Время новостей, 22.01.2007
Моцарта сгубили бабы?, Марина Райкина, Московский комсомолец, 20.01.2007
Вольфганг для двоих, Роман Должанский, Коммесант, 20.01.2007
Без вина виноватые, Ирина Алпатова, Культура, 18.01.2007
Кирилл Серебренников. Успех, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 15.01.2007
Финита ля комедия, Итоги, 14.01.2007
Здравствуйте, вы - наша тетя, Елена Ямпольская, Известия, 12.01.2007
Клиент всегда прав, Ирина Алпатова, Культура, 11.01.2007
Талант убойной силы, Елена Лаптева, Комсомольская правда, 11.01.2007
Здравствуйте, я ваша племянница, Ольга Егошина, Новые известия, 11.01.2007
Мальчики-леденцы и Барби, Дина Годер, Время новостей, 11.01.2007
Безопасный смех, Григорий Заславский, Независимая газета, 11.01.2007
Шекспир на пенсильванщине, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 10.01.2007
Карма Кармен, Майя Крылова, Независимая газета, 10.01.2007
Моцарт примерит юбку, Вера Копылова, Московский Комсомолец, 9.01.2007
Ия Саввина в программе «Линия жизни», телеканал «Культура», 2007
Мой серебряный шар. Анатолий Кторов, Виталий Вульф, телеканал «Россия», 2007
Мой серебряный шар. Татьяна Лаврова, Виталий Вульф, телеканал «Россия», 2007