ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Артисты труппы

Стажёрская группа

Артисты, занятые в спектаклях МХТ

Фокус делать не из чего

Дина Годер, Русский журнал, 27.01.2004
Кажется, к концу января театральная жизнь начинает налаживаться. А то остается почти пустой табличка «лучшие десять спектаклей сезона». Нечего туда вписывать: от большинства премьер просто тоска берет. Бывают же такие неурожайные годы. Вот теперь фолкнеровский спектакль из Табакерки туда можно вписать.

Вообще-то, в театре Фолкнера совсем не ставят. И правильно — он антитеатрален. Не то чтобы в его романах ничего не происходило, но все это как будто завалено камнями — слышен только невнятный тоскливый шум. Мечты, страхи, страсти, рассуждения о Боге — все превращается в сдавленные обрывки речи, бормотанье, родившееся под камнями и не умеющее выбраться наружу. Ставить это невозможно. Я в жизни видела только один спектакль по Фолкнеру — давным-давно Сергей Женовач поставил дипломный «Шум и ярость» на том, первом, знаменитом фоменковском курсе. Все нынешние звезды «Мастерской» там играли, да еще позвали нескольких младших из Щукинского училища. Надо сказать, это был отличный спектакль, но, кроме прочего, в нем была удивительная вещь, почти трюк: в первом действии актеры — безо всяких коротких штанишек, бантиков и глупого сюсюканья — играли маленьких детей. Что-то вдруг происходило с их пластикой, манерой говорить, реакциями — и они делались детьми: спорили, дулись друг на друга, вели свои смешные интриги, а потом так же вдруг — снова оказывались взрослыми.

В повести «Когда я умирала» ничего такого нет. Фокус делать не из чего. Это история о том, как умерла мать большого семейства Бандренов из знаменитой фолкнеровской Йокнапатофы, перед смертью взяв с мужа обещание похоронить ее не рядом, а в городе, около родных. И о том, как отец с четырьмя сыновьями и дочерью больше недели на повозке с гробом добирался до кладбища. Как попали в разлив реки и вылавливали утонувший гроб с телом из воды, а потом спасали его из горящего сарая, как отгоняли грифов, слетавшихся на запах гниющего мяса. Как старший сын-плотник сломал ногу и его везли до кладбища на крышке гроба, средний, которого все считали ненормальным, — стал поджигателем, младший иссверлил всю крышку гроба, чтобы мать дышала, и случайно просверлил ей лицо. Семнадцатилетняя дочь искала по аптекам лекарство, чтобы избавиться от беременности, а еще один средний, прижитый от священника, лентяй и ругатель, вытаскивал тело матери из воды и огня, как и чудилось ей перед смертью.

Повесть 1930-го года написана Фолкнером как чередование перебивающих друг друга монологов, сливающихся в тревожный гул, и Миндаугас Карбаускис, поставивший спектакль, сохранил эти сбивчивые, рваные и без конца повторяющиеся слова почти полностью. Поразительно, что семейством Бандренов — косноязычных, серых, будто присыпанных землей, — их замученных нищетой соседей, для которых и два доллара — большие деньги, и прочих убогих обитателей Йокнапатофы становятся именно актеры Табакерки. Те самые, которые в других спектаклях, казалось, почти до смерти залюблены зрителями и не могут, не красуясь, ни слова произнести, неожиданно притихли и сосредоточились. Не то чтобы проявили чудеса самоотречения, но сделали достаточно для того, чтобы одни зрители, не увидев знакомого «развеселья», ушли в антракте, а другие — замерли, насторожившись.

Мы увидели, что совсем молодой Карбаускис, ученик Фоменко, два с половиной года назад окончивший ГИТИС, оказался заворожен смертью. Под его взглядом вся классическая литература оказывается экзистенциальной драмой. Смерть была главным событием и существом его первого спектакля во МХАТе — гоголевских «Старосветских помещиков». В сущности, обожаемые всеми картины чревоугодия не имели для него значения. Главное началось в тот момент, когда худенькая Пульхерия Ивановна на цыпочках тихо ушла со сцены, а огромный толстяк Афанасий Иванович, простодушный и лукавый, как ребенок, замер, будто из него вытекла вся жизнь. Так в новом спектакле Карбаускиса врач, пришедший к умирающей Адди Бандрен, говорил: «Помню, в молодости я думал, что смерть — явление телесное; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания — сознания тех, кто переживает утрату. Нигилисты говорят, что она — конец; ретивые протестанты — что начало; на самом деле, она не больше, чем выезд одного жильца или семьи из города или дома». Про смерть Карбаускис ставил и «Долгий рождественский обед» Уайлдера — самый аскетичный спектакль Табакерки, где жизнь нескольких поколений представала нескончаемым семейным обедом в присутствии молчаливой женщины, которая по одному уводила героев в открытую дверь, откуда никто не возвращался.

В спектакле по Фолкнеру Карбаускис понял про смерть что-то новое. Она оказалась обыденной и нестрашной. Чем-то, что постоянно живет поблизости, как смерть животных и растений рядом с сельским жителем. «Моя мама стала рыбой, — говорит младший, — и уплыла». Кажется, жизнь отмучавшейся Адди продолжается, когда ее муж говорит детям: «Если она отойдет до того, как вернетесь, — ей будет обидно» — или: «Она захочет ехать (на кладбище) сразу». Бандрены с туповатым крестьянским упорством везут мать на кладбище, не ужасаясь несчастьям, а лишь чувствуя обязанность их преодолеть: таскают взад-вперед на руках ее то обгоревшее, то мокрое крошечное тельце. Худенькая бледная мама — Евдокия Германова — (о ней говорят: «маленькая под одеялом, как связка гнилых хворостинок»), обряженная в белую ночную рубашку и чепчик, со смешно привязанной к голове гробовой подушкой, тихо ходит меж детей, заглядывая им в глаза. И эта жалость мертвой к тем, кто остался жить — недалеким, нищим, предающим друг друга и все равно неразрывным, словно побеги одного корня, — самое щемящее и острое ощущение, которое остается после спектакля Карбаускиса. Этой жалости нет у Фолкнера, она родилась в театре, но ее тихий звук вливается в косноязычный и отчаянный гул повести «Когда я умирала».
Пресса
Театральная премия МК, Московский комсомолец, 5.12.2012
В «МК» победила мышца любви, Ян Смирницкий, Московский комсомолец, 5.12.2012
Грузите бочками, Итоги, 17.09.2007
Не возвращайтесь к былым возлюбленным…, Григорий Заславский, Независимая газета, 14.09.2007
Аксенов ковчег, Ирина Алпатова, Культура, 13.09.2007
Тары-бары в бочкотаре, Глеб Ситковский, Газета, 12.09.2007
Фига без кармана, Марина Давыдова, Известия, 11.09.2007
Подвальная история, веселящая кровь, Марина Райкина, Московский Комсомолец, 1.03.2007
Защищенность меня пугает, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 31.01.2007
Реабилитация Сальери, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 23.01.2007
Моцарта сгубили бабы?, Марина Райкина, Московский комсомолец, 20.01.2007
Вольфганг для двоих, Роман Должанский, Коммесант, 20.01.2007
Без вина виноватые, Ирина Алпатова, Культура, 18.01.2007
Вдова с вдовою говорит, Мария Хализева, ВАШ ДОСУГ, 21.12.2006
«Дифирамб» с Евдокией Германовой, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.07.2006
Евдокия Германова: «Я человек-оркестр», Галина Черняева, ПСИХОЛОГИЯ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ, 29.04.2006
Евдокия Германова: «Я всегда держу дистанцию», Николай Хрусталев, Экран и сцена, 18.02.2006
Золушка, ставшая королевой, Константин Терезин, Madame Figaro, 1.02.2006
Миндаугас Карбаускис и Смерть, Борис Тух, ДЕНЬ за ДНЕМ, 27.01.2006
Гадание о «Маске», Александр Соколянский, Время новостей, 12.04.2005
Современный Декамерон, Артем Солнышкин, Досуг&развлечения, 24.03.2005
Золотая Маска, В.Г., TIME OUT МОСКВА, 21.03.2005
Кровать для десятерых, Александр Смольяков, Культура, 3.03.2005
КОГДА В ПОСТЕЛИ ЧУВСТВАМ ТЕСНО, Леонид Петров, Вечерняя Москва, 18.02.2005
Драма для кукол, Марина Шимадина, Коммерсант, 16.12.2004
«Последние» станут первыми, Маргарита Львова, Московский комсомолец в Пензе, 16.11.2004
Жизнь из пепла, Дина Радбель, Эгоист generation, 1.11.2004
Театр-студия п/р О. Табакова, Александр Смольяков, ГДЕ, 16.07.2004
Когда я умирала, Елена Ковальская, Афиша, 13.02.2004
Смертный путь из грязи в князи, Елена Дьякова, Новая газета, 12.02.2004
Живые и мертвая, Мария Хализева, Вечерний клуб, 29.01.2004
В добрый последний путь!, Ирина Алпатова, Культура, 29.01.2004
Фокус делать не из чего, Дина Годер, Русский журнал, 27.01.2004
Протестанты в «Табакерке», Алена Карась, Российская газета, 27.01.2004
На кладбище и обратно, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 27.01.2004
Дорога на кладбище, Александр Соколянский, Время новостей, 27.01.2004
Поджечь родную мать, Ольга Егошина, Новые известия, 26.01.2004
Смерть — понятие растяжимое, Марина Давыдова, Известия, 26.01.2004
Городок в табакерке, Ольга Гердт, Газета, 9.01.2002
Без надежды, с любовью, Алексей Филиппов, Известия, 5.04.2000
РУССКИЕ МАЛЬЧИКИ, Татьяна Тихоновец, Пермские новости, 3.03.2000
И ПОСЛЕДНИЕ НЕ СТАНУТ ПЕРВЫМИ?, М. Кузнецова, Нижегородские новости, 23.06.1998
Психушка в «Табакерке», Вадим Михалев, Век, 2.02.1996
Российский «Псих» потряс даже автора, Наталия Колесова, Вечерний клуб, 28.11.1995
Последние: Великая драма Горького, Марина Благонравова, The Moscow Tribune, 24.04.1995
Буревестник революции залетел в табакерку, Алексей Белый, Комсомольская правда, 1995
«? В распрекрасном Билокси на Миссисипи», Ольга Дубинская, Театральная жизнь, 1990
Из последних сил, Элина Мосешвили
Отцы и дети, Нина Агишева
Смерть в стиле кантри, Елена Ямпольская, Русский курьер