ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — СЕРГЕЙ ЖЕНОВАЧ
Чайка
МХТ

Художественное руководство и дирекция

Людмила Таширева
Юрий Рожков

Творческая часть

Репертуарная часть

Литературная часть

Музыкальная часть

Лидия Соколова

Издательский отдел

Отдел по связям с общественностью

Мария Федосеева

Служба главного администратора

Николай Булыкин

Организационный отдел

Отдел кадров

Анна Корчагина

Отдел по правовой работе и государственным закупкам

Бухгалтерская служба

Альфия Васенина
Татьяна Медведева

Планово-финансовый отдел

Административно-хозяйственный отдел

Татьяна Елисеева
Ирина Цымбалюк
Лидия Суханова
Людмила Бродская

Здравпункт

Татьяна Филиппова

Олег Табаков: Сдам квартиру, чтобы в ерунде не сниматься

Елена Красникова, Комсомольская правда, 4.08.2005
Уж о чем я не собиралась спрашивать у Олега Табакова, так это о коте Матроскине. Сам заговорил. И явно не без гордости:

 — А вы знаете, что Матроскину памятник поставили?! Сам я на открытие в подмосковное Раменское, к сожалению, не смог поехать. Но вот национальным героем этот кот стал не без моей помощи!

Табаков расплывается в такой масляной (и страшно обаятельной) улыбке. И тут же - в телефонную трубку своим сотрудникам — серьезным руководящим голосом:

 — Лампочки перегорели, поменяйте!

Матроскин Матроскиным, а эта его детская непосредственность чудесным образом уживается в Табакове с административной строгостью. Этак ведь кого угодно можно сбить с толку. Вроде бы попивает квас с медом (бутылка на столе наготове) и так вот, шутя, руководит этим театром уже пять лет. А театр между тем непростой, с биографией — Московский художественный имени Чехова.

Несколько последних сезонов все рекорды бьет — по десятку премьер, и редкая пройдет незаметно. И это еще, не считая собственно «Табакерки», его театра-студии, которая сидит в подвале, но год за годом выдает и выдает новых звезд-актеров. Пять лет в МХТ — срок такой когда-то Табаков поставил себе сам, потом собирался на пенсию — «годы идут». Но время вышло, в этом году его утвердили худруком опять… В общем, как в старом анекдоте: «Как дела?» — «Не дождетесь!»

«О себе забочусь и других не забываю»

 — Поверьте, если мог назвать преемника, я бы назвал! — разводит руками Олег Павлович. — Мне же в августе 70 лет!

 — Так в чем же дело, Олег Павлович, куда делись все вероятные преемники?

 — Среди немногих моих достоинств есть такое свойство, как собирать… Но, к сожалению, мы все сделали для того, чтобы люди в возрасте от 20 до 40 не желали бы ни за что отвечать. А вот таких, как Ефремов… Готовых 30 лет тащить на себе все, как на картине Репина «Бурлаки на Волге», — нет. И это проблема проблем.

 — Может, вы просто ищете и не можете найти кого-то, похожего на Олега Николаевича или на вас, на Олега Павловича… А похожие — как сквозь землю провалились!

 — У человека, который руководит театром, должно быть лишь одно свойство — умение заботиться о своих подчиненных так же хорошо, как он заботится о самом себе. Хотя бы вполовину… Ну или на треть.

 — Судя по состоянию театра, вы о себе заботитесь неплохо…

 — О себе — да, забочусь. Но при этом я довольно реально улучшаю жизнь людей, работающих под моим начальством.

 — Вполовину, на треть?

 — Возьмите статистику, сколько получают люди в московских театрах, сколько получают здесь, в МХТ, в подвале… Сравните. И вы поймете, что мою логику определяют не слова — поступки.
Одно из самых безнравственных занятий — отделять свою жизнь художника, витающего в горных высях, а то и напрямую с Богом разговаривающего, от презренной прозы проблем, которой заняты твои подчиненные. Этим омерзительным свойством обладают немало моих коллег.

«Меня спас зек»

 — Но ведь если постоянно решать чужие проблемы, то не останется времени ни на себя, ни на творчество…

 — Вы вот хитрите тут! Не хотите обижать многих членов Союза театральных деятелей. Думаете, что не о белом и пушистом Табакове надо писать, а о его коллегах. Тех самых, которые ничего не делают и жизнь подчиненных не улучшают…

 — А вы и впрямь белый и пушистый?

 — Пушистый настолько, насколько волос осталось, а белый — потому что седой. И писать-то о том надо, что на дворе уже пятнадцатый год капитализм идет! И что люди есть хотят. А нас сейчас всех что занимает? Реформа театральная! Вы знаете, что в провинции происходит? Там юродивые, святые люди в театрах играют…

 — А вы как исключение из правил получаетесь?

 — Да - я таковым являюсь. Хорошо это или плохо, но априори. В силу возраста, в силу инерции от успехов. Люди власти с большим удовольствием общаются со мной, чем со многими другими. Потому что их жены, дети и внуки являются кинозрителями. Тут другому можно удивляться, откуда у меня силы на все берутся!

 — Откуда?

 — А это надо с докторами или с моей женой разговаривать! Если серьезно — из себя. Помните в пьесе «На дне» Сатин говорит про Луку, ушедшего на небеса: «Старик жил из себя». Вот и я так.

 — Не понимаю, извините.

 — В моей жизни было много людей, которые хотели решать мои проблемы. И если я сам столкнулся с таким проявлением заинтересованности чужих людей в своей судьбе… Тут уж только скотина не поменяется.
Одна из пьес Миши Рощина называлась «Спешите делать добро». Но, кроме поспешности в делании добра, должна быть у человека еще и потребность.

 — Вы в себе когда эту потребность обнаружили?

…Олег Павлович берет со стола портрет в рамке, показывает на фотографию. ..

 — Этот человек спас жизнь моей матери. Его звали Самуил Борисович Клигман. Он был влюблен в мою мать. Ему предъявили обвинение в заговоре против Сталина, шел 1949 год. В содержании обвинения говорилось, что он читал газету «Британский союзник» и слушал «Голос Америки». Но создание заговора против Сталина одним человеком было нереально. Требовалась некая группа поддержки. И вот в эту группу хотели записать мою маму Марию Андреевну и дядю Анатолия Андреевича. Его страшно пытали — гениталии дверью зажимали… Чтобы он назвал их фамилии. Но он не назвал.
А во второй половине 1954 года Валька Гафт прибегает ко мне: «Лелик, там тебя зек какой-то дожидается!» Я вышел. Он стоял напротив артистического кафе. В ватных телогрейке и штанах… По-моему, даже нашивки зоновские срезаны не были. И мучительно сомневался: подойду я к нему или нет? Я побежал, мы обнялись, поплакали… Ну вот и все. В течение жизни не расплатишься за такое.

«Я украсил точилки для карандашей»

 — Олег Павлович, какие этапы своей жизни вы считаете главными что ли?

 — С самого начала мне светила будущность киногероя. Я мог стоять в одном ряду с Рыбниковым, Юматовым, Тихоновым. А я выбрал занятия в театре «Современник». Потом, после окончания, меня приглашали в Театр Станиславского, и… я выбрал «Современник». В 1967 году Екатерина Фурцева разрешила мне заключить заграничный контракт на 40 тысяч фунтов. В то же время выпускался спектакль «Большевики», который закрывала цензура. Надо было лететь в Лондон, примерять фрак, цилиндр и лаковые ботинки с перчатками, а я выбрал запрещаемый спектакль. А потом — в 1970-м, после того как Олег Николаевич ушел во МХАТ — сам выбрал стать директором. Спустя шесть лет оставил эту должность. Дальше, будучи довольно успешным киноактером, начал учить детей. А я был очень популярным…

 — Да и сейчас в общем-то не впали в безвестность.

 — К слову, недавно с тещей встречался — мы новую квартиру купили. Старую освобождаем — ремонт сделаем, сдавать будем…

 —???

 — А что? Можно будет тогда в ерунде всякой не сниматься! Так вот она мне точилку для карандашей принесла в форме книжки, а на ней — моя фотография! Популярность осталась. (Улыбается.) Но вернемся к детям — на тот момент занятия с ними выглядели полной глупостью. Бредом… Зачем?

 — А зачем?

 — Моя первая жена считала — для того чтобы совращать студенток! Я тогда, помню, подумал, что это недальновидно. Во-первых, студентки и так вообще-то не против. Во-вторых, это сколько времени надо потратить, чтобы ее совратить? Ладно, это все шутки пошловатые. На самом деле это, наверное, потребность — продлиться. У меня детей было мало — только двое. А я всегда хотел, чтобы было много.

 — Может, еще не поздно исправить ситуацию?

 — Я бы не хотел эту тему обсуждать.

«Россия без меня не полная»

 — Что бы вы хотели изменить в своей жизни?

 — Как ни смешно — ничего. Самое интересное в жизни — это жить. Редко кому дано это понять. Жизнь, это самый удивительный подарок. Непредсказуемый, как и настоящее рождение. Оно всегда связано с риском. Это я понял, когда смотрел, как моя жена Марина рожала Павлика. Десять лет назад. И вспоминал какие-то свои жизненные поступки. Если нет в поступке серьезнейшего риска — не будет и рождения!

 — Вы сами-то от рисков не устали?

 — А как только устану, так вы об этом и узнаете — подам в отставку. Главное — не перестать любить!

 — Что случится тогда?

 — Тогда придется начинать любить природу…

 — Вы природу не любите?

 — Нет, со мной еще все в порядке… Но и природа для меня нечто другое! Не сходить в лес по ягоды и грибы. Природа — это другое. Встаю на откосе Нижегородском, смотрю метров на сто вниз, где простирается беспредельное пространство, и… аж до слез. Ни с того ни с сего… Наверное, я в какой-то степени человек отсюда. Господь дал мне счастье чувствовать мою Родину, чувствовать себя ее крошечным составным. В этом смысле, не преувеличивая собственного значения, вслед за Платоновым могу сказать: Россия без меня не полная. Так что в каком-то смысле я счастливый человек.

 — Жаль, это ощущение не передается по наследству…

 — Очень просто передается. Вот Павлик — мой младший сын. Мы с ним ехали в поезде от Саратова. Делали фильм про санитарный поезд, которым командовал в годы войны мой отец Павел Кондратьевич Табаков. Общались в дороге с тремя замечательными ветеранами. Они рассказывали о своих драматических путях-дорогах. Мы потратили на съемки несколько дней. Когда вернулись, Павлик этот фильм посмотрел. И однажды встал утром. Мы с ним пораньше просыпаемся, чтобы пообщаться перед его уходом в школу. Включил какую-то муть по телевизору типа ниндзя-черепашек… И вдруг сам звук убрал и запел: «Вставай, страна огромная…» Вот так это все передается. Семья — главный модератор, или формовщик, или создатель души человеческой. Не думаю, что воспитание должно идти по плану, натужно… Но если медленно-медленно долбить в одну и ту же точку, то, возможно, там окажется вода.

 — Или ямка…

 — Ямка, а потом песок, а потом глина, а потом снова камень… Но потом все-таки будет вода! Или как кому повезет.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

ТАБАКОВ Олег Павлович родился 17 августа 1935 года в Саратове.
Занимался в драматической студии при местном Дворце пионеров. После десятилетки поступил в Школу-студию МХАТ. 
В 1957 году стал актером театра «Современник», работал там и режиссером, а с 1983 года служил во МХАТе. 
В 1974 году организовал студию, ставшую профессиональным Театром-студией, известной в народе как «Табакерка».
В 2000 году возглавил МХТ им. Чехова, руководит которым по сей день.
В кино снимается с середины 1950-х годов. Первая заметная роль — в фильме Михаила Швейцера «Саша вступает в жизнь». Самые известные роли — в фильмах «Семнадцать мгновений весны», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Несколько дней из жизни И. И. Обломова», «Человек с бульвара Капуцинов», «Царская охота», «Три истории». Среди последних работ — роль в «Статском советнике».
Имеет сына и дочь от первого брака с актрисой Людмилой Крыловой. Сын Антон занимается ресторанным бизнесом.
Жена Табакова — актриса МХТ им. Чехова Марина Зудина. У них растет сын Павлик.