ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Смерть Диван Диваныча

Олег Зинцов, Ведомости, 22.04.2003
Предыстория премьеры вполне анекдотична: говорят, что Михаил Угаров сочинял пьесу «Смерть Ильи Ильича» ( «Облом-off») как раз для МХАТа, но после смерти Олега Ефремова она оказалась там не нужна. В результате автор поставил пьесу сам в Центре драматургии и режиссуры. Последствия хорошо известны: премия на прошлогоднем фестивале «Новая драма», премия «Гвоздь сезона» от московского отделения СТД и, наконец, самый свежий триумф — на прошлой неделе спектакль «Облом-off» получил на «Золотой маске» приз зрительских симпатий. Во МХАТе резонно решили, что «Обломов» довольно полежал в столе у завлита, пора бы и на сцену.

Угаров, человек, как известно, не ленивый (пишет сценарии для телесериалов, руководит «Театром.doc» и т. д.), хорошо объяснил, зачем ему (и всем нам) нужен сегодня Обломов: для профилактики — чтобы противостоять «злой энергии», сопровождающей почти любую активную деятельность; так на узких улицах кладут «лежачих полицейских» — иногда надо сбрасывать скорость. Угаровский совет энергичным людям: залезать в шкаф и сидеть там тихо по 20 минут каждый день — много будет пользы. По Угарову, деятельности в нашей жизни стало столько, что важно культивировать противоположный миф. 

Не знаю, близка ли эта идея Александру Галибину, успешно руководящему гигантским новосибирским театром «Глобус» и поставившему «Обломова» во МХАТе. Но прагматичность — едва ли не главная черта его режиссерского почерка, и проступает она тем явственнее, чем больше противится ей материал.

Первое, что замечаешь в спектакле Галибина: он словно бы насквозь пропитан той самой «злой энергией», которой противостоит Илья Ильич Обломов — последний, по Угарову, «цельный» человек. Все, кто пытается стащить Обломова с дивана, цельности лишены, и Галибин сводит эту мысль к голой схеме: значит, играть таких людей надо напористо и однообразно. Вот выходит доктор (Сергей Шнырев) и начинает настырно заигрывать с публикой (спектакль идет на тесной Новой сцене). Вот появляется Штольц (Олег Мазуров) с моноклем в глазу, и сразу видно: пренеприятный персонаж. А вот и Ольга Ильинская (Дарья Калмыкова), любовь Ильи Ильича — необаятельная, с какой-то специально ужасной прической. Из вдовы Агафьи Матвеевны (Мария Брусникина) вышла натуральная паучиха — она плотоядно улыбается, поводя полными плечами, и опутывает толстыми нитками бедного Илью Ильича (Алексей Агапов). Зато для того, чтобы показать атмосферу, в которой рос в деревне Обломов, на сцену выходят девушки в русских нарядах и поют народные песни: вот вам, пожалуйста, утраченный рай.

Галибин называет это «поэтикой русской души». На самом деле это даже не лубок, а какой-то совершенно глянцевый, механистичный лубок, палех машинной выделки; впрочем, он точно соответствует общей схематичности сценической конструкции. 

Конечно, отдельной строкой хотелось бы внести предложение запретить на сцене детей в белом исподнем до пола, но в остальном упрекать Александра Галибина, по совести, не за что: он работает чисто, ровно, деловито и требует того же от актеров. Они выполняют задачу — играют одномерных людей. У Алексея Агапова — как и положено по роли Ильи Ильича — это получается более мягко: его Обломов, в отличие от прочих персонажей, наделен обаянием, так что надо согласиться со слугой Захаром (Владимир Кашпур), единственным, кто искренне поминает покойного Илью Ильича, — хороший был барин. 

Можно, правда, посетовать, что для режиссера эти поминки — довольно формальное мероприятие: выпили и разошлись по делам. А можно рассудить на манер чеховского Чебутыкина: одним барином больше, одним меньше — не все ли равно?
Пресса
Театр — on и жизнь — off, Елена Ямпольская, Русский курьер, 17.06.2003
Господа снимают сапоги сами, Нина Агишева, Московские новости, 27.05.2003
Берегите отпрысков, Мария Львова, Вечерний клуб, 24.04.2003
Смерть Диван Диваныча, Олег Зинцов, Ведомости, 22.04.2003
Чужаки на поминках, Александр Соколянский, Время новостей, 15.04.2003
Бесшумный «Обломов», Марина Давыдова, Известия, 14.04.2003
Обломов опять умер, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 11.04.2003
Обломова сгубила добродетель, Глеб Ситковский, Столичная вечерняя газета, 10.04.2003
Суета вокруг дивана, Наталия Каминская, Культура, 17.03.2003