ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Художники

Художники по костюмам

Художники по свету

Видео

По волосам не плачут

Марина Гаевская, Культура, 30.11.2006
Перед началом спектакля и в антракте входящих в зрительный зал сразу притягивает к экрану завораживающая красота альпийских вершин и изумрудных озер, панорама зеленых плато и заснеженных горных склонов, остроконечные шпили соборов строгого Цюриха и деревянные мосты уютного Люцерна. Вожделенная для многих, спокойная, благополучная Швейцария — и впрямь райское место для многочисленных туристов. И совсем не такая гостеприимная для тех, кто жаждет навсегда обосноваться в этой маленькой нейтральной стране.

Тема эмиграции — одна из сквозных в спектакле «Самое важное», поставленном по роману М. Шишкина «Венерин волос» в Мастерской П. Фоменко (постановка и инсценировка Евгения Каменьковича). Люди, приезжающие на время, и те, что живут на чужбине постоянно, любознательные экскурсанты, жаждущие объять необъятные ценности мировой истории, и беженцы, сочиняющие жалостливые легенды на тему собственной жизни, — разница в их психологии и мировосприятии очевидна. Как, очевидно, и никуда не исчезающее различие менталитетов, несмотря на то что с падением «железного занавеса» Европа стала для россиян доступнее и ближе. Глобальное противостояние цивилизаций существует испокон веков, хотя основано оно на взаимоотношениях конкретных людей, не способных понять друг друга. Однако то же самое можно сказать не только о представителях разных национальностей, но также об отцах и детях, мужчинах и женщинах.

Герои спекталя путешествуют через времена и страны. Действие, охватывающее почти весь ХХ век, перемещается из России в Швейцарию, Италию и Францию. Не говоря уже об отсылках к древним легендам и мифам, также вплетенным в канву театрального действа. Параллельно развивается несколько сюжетных линий, прослеживаются судьбы представителей разных поколений. Подобная историческая эпопея — материал для сцены практически неподъемный. Отсюда и неизбежная фрагментарность, пунктирная дробность действия. Жанр неслучайно обозначен как «этюды и импровизации». Поначалу и впрямь кажется, что перед нами мелькают отдельные эпизоды, друг с другом никак не связанные.

Тени-призраки из древнего Вавилона вдруг сменяются шумной ватагой пионеров, колошматящих друг друга портфелями на экскурсии в музее. Потом появляется расположившееся за длинным обеденным столом интеллигентное семейство, и действие переносится в уютную, доброжелательно-спокойную атмосферу начала ХХ века. И тут же домашний стол превращается в офисный, высвечивается карта мира, на которой флажками отмечены те места, откуда стекаются эмигранты. Красные квадраты, разделенные белыми прорезями в форме креста на швейцарском флаге, смыкаются в сплошную крепкую стену, неприступную и непробиваемую для ловких беженцев, на ходу сочиняющих байки и рассказывающих страшные истории из советской жизни (сценография Владимира Максимова). А на сцену уже стремительно выскакивает группа российских туристов, мечущихся с фотоаппаратами по Вечному городу и пытающихся расслышать комментарии охрипшего гида сквозь мощные раскаты очередного грозового ливня. Перед глазами ошалелых экскурсантов проносятся римские форумы и древний Колизей, собор Святого Петра и музеи Ватикана, фонтан Треви и площадь Испании — словом, весь набор обязательных туристских достопримечательностей, представленных в мелькающих на экране фотографиях.

Обилие иллюстративно-вспомогательного материала, вероятно, объясняется стремлением преодолеть неизбежно возникающую путаницу и упорядочить неохватный объем текста, в котором перемешиваются далекие воспоминания и недавняя реальность, многостраничные дневники и неотправленные письма. Потому на экране, помимо фотоснимков и кадров кинопутешествий, регулярно появляются текстовые отбивки, разделяющие сценическое действие на отдельные мини-новеллы и дающие представление о времени и месте действия. С одной стороны, это действительно помогает разобраться в происходящем, но с другой — еще больше усиливает впечатление отрывочной дробности, изначально заложенной в стремительно меняющихся сюжетных зарисовках и мелькающем калейдоскопе лиц. 

Лишь постепенно из череды разрозненных эпизодов выстраивается некая единая картина жизни страны, на долю которой в течение одного только ХХ столетия выпало так много исторически значимых и трагических событий. Восторженным девочкам-гимназисткам, едва поверившим в мечту и познавшим первую влюбленность, предстояло пережить гибель родных и любимых на фронтах и в кошмаре революционной ломки. А их возлюбленным, братьям и сыновьям, — умереть или покалечить тела и души в многочисленных войнах от Первой империалистической и Великой Отечественной до афганской и чеченской. От сцены к сцене выстраивается история страны, в которую одни не смогли, а другие не захотели возвращаться. Остальные же вопреки всему продолжали жить своей жизнью, полной радостей и проблем, будничных дел и возвышенных мечтаний. Смешное в спектакле органично соединяется с трагическим, а разнообразные человеческие типажи выглядят достоверно и узнаваемо, хотя кратковременность пребывания на сцене каждого из множества персонажей диктует и подчеркнутую выпуклость сценических «масок», и несколько преувеличенную гротескность исполнения. 

Проблему многонаселенности спектакля фоменки решают легко, используя свой уже традиционный и безотказный прием: каждый актер играет по нескольку ролей — от трех до десяти. Так, Ксения Кутепова, появившись в облике смешной, вечно простуженной советской учительницы, мгновенно преображается в нежную, женственную гимназистку, а затем — в прохладно-доброжелательную, неизменно подтянутую западную деловую женщину… У Галины Кашковской своенравную, импульсивную особу сменяет кокетливо-лукавая юная девушка или хитрая напористая беженка… Среди героинь Полины Кутеповой — и изящно-утонченная строгая мать, и забавно-восторженная девочка, и сказочно-поэтическое создание, словно явившееся из морских глубин. .. Рустэм Юскаев становится то спокойно-рассудительным отцом семейства, то измотанным итальянским гидом, то вальяжно-величественным актером, то отчаянно-грубым военным командиром, то ухватистым медицинским светилом… Томас Моцкус из невозмутимого швейцарца, решающего судьбы эмигрантов, превращается в робкого, застенчивого влюбленного, из беспардонно-агрессивного нелегала — в тихого, мягкого интеллигента… Из персонажей Михаила Крылова, на долю которого выпало наибольшее количество ролей, особенно запомнятся изворотливый, шустрый беженец, оказавшийся человеком, действительно искалеченным войной, и бессмысленно погибший неловкий и восторженный юнец, едва начавший жить…

И только два актера ведут линию жизни своих героев от начала до конца. Параллельно, пересекаясь лишь через страницы дневниковых записей, развиваются две судьбы — мужская и женская. Вся жизнь Изабеллы (Мадлен Джабраилова), девушки из интеллигентной семьи начала века, — это история о вере в свое призвание и умении быть счастливой, несмотря на житейские трудности и собственные комплексы, тяжелые потери и сердечную неразбериху. На долю же невозмутимо мудрого Толмача (Иван Верховых) выпала роль летописца, рассказывающего о чужих судьбах и словно заново проживающего свою собственную, в которой были пионерское детство и эмиграция, мучительная любовь и неудавшаяся семейная жизнь, работа в Швейцарии и ощущение чужеродности в благополучной, официально принявшей его стране. Русские остаются русскими, независимо от того, в каком времени и в какой точке мира они находятся.
Пресса
Самое важное, Елена Ковальская, Афиша, 1.12.2006
По волосам не плачут, Марина Гаевская, Культура, 30.11.2006
Певица и толмач, Галина Облезова, Новое время, 26.11.2006
Право на въезд, Итоги, 20.11.2006
Жизненно важное, Алена Данилова, Взгляд, 20.11.2006
Потерянный рай, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 15.11.2006
Кто знает про самое важное?, Марина Райкина, Московский комсомолец, 15.11.2006
Любовь в войлочных тапках, Ольга Егошина, Новые известия, 14.11.2006
Воздушный Шоу, Сергей Конаев, Экран и Сцена, 07.2005
Жестокие игры, Итоги, 21.06.2005
Безопасная война полов, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 20.06.2005
Ноющий ковчег, Екатерина Васенина, Новая газета, 20.06.2005
Сложная конструкция, Григорий Заславский, Независимая газета, 17.06.2005
Двор, где подкашиваются ноги, Роман Должанский, Коммерсантъ, 16.06.2005
Слишком красиво, Александр Соколянский, Время новостей, 15.06.2005
Пробками закидали, Глеб Ситковский, Газета, 15.06.2005
Чаепитие на вулкане, Ольга Егошина, Новые известия, 15.06.2005
Без верхушек, Григорий Заславский, Независимая газета, 20.09.2004
Три сестры и один сумасшедший, Елена Ямпольская, Русский курьер, 17.09.2004
Условие Клеопатры, Елена Левинская, Театр, № 4, 10.2002
Диалектика, Зоя Шульман, Ведомости, 27.06.2002
Сестры по разуму, Наталия Каминская, Культура, 11.04.2002
Война и мир в мастерской, Марина Гаевская, Российские вести, 23.05.2001
Начало романа. Сцены…, Вера Максимова, Век, 16.03.2001
Что такое «Война и мир»?, Елена Губайдуллина, 03.2001
Парадоксы Толстого, Надежда Ефремова, Экран и сцена, № 11 (581), 03.2001
Невыразимая легкость эпопеи, Наталия Каминская, Культура, 22.02.2001
Не до конца, Григорий Заславский, Независимая газета, 21.02.2001
Соткано с любовью, Ирина Корнеева, Время МН, 20.02.2001
Биография камня, реки, человека, Марина Тимашева, Первое сентября, 23.09.2000
Сельская сага Петра Фоменко, Любовь Лебедина, Труд, 13.07.2000
Qui pro quo, Екатерина Васенина, Новая газета, 20.01.2000
Один абсолютно театральный вечер, Алексей Чанцев, Театр, 2000