ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ОЛЕГ ТАБАКОВ
Чайка
МХТ

Режиссеры

Помощники режиссера

Предлагаемые обстоятельства

Наталия Каминская, Культура, 8.04.2004
«Спектакль большой формы» — это из разряда терминов. Но что стоит за термином? Большая (то есть не Малая) сцена? Много персонажей? Внушительная продолжительность действия? Или все же в первую очередь крупная тема и соответствующий ей серьезный сценический разговор?

«Дни Турбиных» — это Михаил Булгаков плюс тема, не нуждающаяся в пояснениях, плюс мхатовская сцена, с которой неразрывно связана история рождения и воплощения этой пьесы. Спектакль поставил Сергей Женовач, режиссер с несомненной репутацией серьезного и профессионального человека. Все это, конечно, хорошо. Но, с другой стороны, идея поставить во МХАТе в 2004 году эту пьесу, где все — от темы до драматургической конструкции — хрестоматийно, пугает своей «музейной» опасностью. Офицеры, солдаты, штабы, выстрелы, исторические материи, фразы о России… — куда со всем этим на современные (хоть и мхатовские) подмостки? Что и каким новым образом можно сообщить ныне о Белом движении, об утраченной вместе с революцией 17-го года и Гражданской войной породе людей, когда все не единожды пережевано и минимум дважды приспособлено к текущей идеологии: сначала в сторону победы большевизма, а затем в пользу его решительного развенчания?

Самое интересное, что спектакль Сергея Женовача не ищет ничего нового: ни по форме, ни по содержанию. Булгаковская пьеса звучит во всей своей старомодно умелой «сделанности»: рядом с трагическим эпизодом — комический, с гражданским — бытовой. А в финале под новогодний звон бокалов милые герои смотрят в предрассветное небо, как в грядущую новую жизнь. Ни одно исполненное чистого пафоса душевное движение героев не «опущено» до низкой истины, как сплошь и рядом делается ныне буквально со всем романтическим или глубоко лично выстраданным, что есть в классике. Спросите — и как же все это смотрится и слушается? Замечательно!

Снимаю перед Женовачем шляпу уже за одно то, что он сам поверил в булгаковский текст и заставил поверить в него актеров. В свое время (а именно в конце 20-х годов) мхатовский завлит Павел Марков говорил о постановке «Турбиных»: «…все обставлено так, чтобы можно было посмотреть в лицо человека». В этой фразе сегодня — вся театральная идея постановки Женовача.

Поражают актерские лица: живые, человеческие, теплые и какие-то неожиданно знакомые. Речь вовсе не о том, что физиономии артистов К. Хабенского (Алексей Турбин), М. Пореченкова (Мышлаевский) и тем более А. Семчева (Лариосик) не сходят с телеэкранов. Тут некое другое узнавание, связанное с памятью о театре иной эпохи, о чтении книг в иные времена, о способе играть не роль в пьесе, а мир автора, биографию и судьбу персонажа.

Запоминается ведь и юное розовое лицо Николки Турбина, которого играет неведомый публике студент Школы-студии МХАТа И. Жидков. И рыжеволосая красавица Н. Рогожкина (Елена Тальберг), не преуспевшая пока на ниве телераскруток.

Признаться, когда впервые увидела на нынешней выставке «Итоги сезона» макет художника Александра Боровского к этому спектаклю, первая мысль была: не слишком ли «в лоб» этот образ накренившегося мира?

Длинный, в размер портала мост наклонен влево, «по дороге» застряли фонарные столбы с мотающимися на них несчастными домашними абажурами, а квартира Турбиных «съехала» под горку в этот левый угол, и все в ней сгрудилось: и стол, и старый рояль, и походная солдатская кровать.

Однако во время спектакля именно в этом углу можно рассмотреть «лицо человека». Все вместе и каждое по отдельности, они тем не менее не производят впечатления жалко сбившейся кучки. Да, загнаны в угол. Да, тяжело и неустойчиво взбираться им вверх, на простреливаемые со всех сторон дороги, что за стенами дома. Но то - исторические обстоятельства. А то - люди с особым душевным складом, который читается на их лицах, в их пластике и интонациях. «Мужская» пьеса стала у Женовача «мужским» спектаклем. Не от обилия на сцене офицеров, юнкеров, петлюровцев, немцев и проч. А от сути натур, которые, будучи дорогими Михаилу Булгакову, остаются дороги и режиссеру.

М. Пореченков в роли Мышлаевского не раз срывает хохот и аплодисменты зала, ибо играет крупно и вместе с тем мягко, человечно: большой, чуть грубоватый, заядлый вояка, трогательный любитель водки, дитя и забияка. Н. Зверев — Шервинский также не упускает случая рассмешить публику: тут наив пополам с практической жилкой, а петушиное фанфаронство — с трогательной прямотой души. Чистая и прозрачная мелодия отношений, нежность взгляда на человека (вмещающая в себя и иронию, и даже легкую издевку) — вообще фирменный знак режиссуры С. Женовача. Это его свойство — редчайшее в нынешнем театре. Однако во мхатовском спектакле свойство это вырастает именно до «большой формы» — в том, как историческое переплетается с личным, в мужестве поднять булгаковскую эпопею такой, как она есть, игнорируя русло нынешнего театрального мейнстрима. Даже финал пьесы оставлен с новогодней елкой, с шампанским и рассветным небосводом. Нет чтобы добавить из романа «Белая гвардия» трагических красок и модно «причесать» этот финал, который, как известно, изо всех сил приспосабливался в МХТ к допустимому советской цензурой варианту. Есть, правда, фраза из первой редакции пьесы: про Россию, которая, подобно перевернутому столу, не сможет долго пребывать в неестественном состоянии и встанет на «ножки». Хорошая, однако, фраза, а то как-то надоедает положение вверх тормашками. Женовач с поразительной театральной верой настаивает на том, что человеческая жизнь переиграет политику в любом случае, была бы эта жизнь прописана через личности, а не мелкий сор, не имеющий ни содержания, ни объема.

Только одна «революция» совершается в его «Турбиных» — это неюный Семчев, играющий юного Лариосика. Однако артист грешит против авторской ремарки разве что своими особыми телесными объемами. Во всем остальном — чистое дитя, упитанное «житомирское» создание, закормленное мамиными пирожками и закутанное в мамины теплые платки. Талантливый Семчев, чуть было не заливший свою театральную карьеру потоками пива, которое бесконечно пьет по телевизору, играет Лариосика так тонко, трогательно и смешно, что, кажется, про пиво можно наконец забыть. Более того — на нем в спектакле Женовача лежит основная миссия передать важнейшее свойство булгаковского творчества: очеловечить и разбавить здоровым детским смехом самые трагические обстоятельства.

Во МХАТе им. Чехова появился спектакль, соответствующий замечательной мысли Ю. Тынянова об уникальном российском генотипе. О людях особой породы, чья личная судьба неотделима от общественной, одно неизменно «пропущено» через другое. Ни с чем не сравнимая прелесть этих людей заключается, однако, в том, что они могут приспособиться к самым ужасным условиям. Но сломаться и измельчать им не дано.
Пресса
Союз нерушимый, Александр Боровский, Итоги, 3.09.2012
Дни Булгакова в Художественном театре, видеосюжет телеканала «Культура», 17.05.2011
Павел Руднев: Классик Женовач, Павел Руднев, Взгляд, 15.05.2007
«15 мая — это день „икс“ в моей судьбе», Глеб Ситковский, Газета, 15.05.2007
Пятьдесят лет игрока, Григорий Заславский, Независимая газета, 15.05.2007
ГРЕХ БЕЗДУХОВНОСТИ, Любовь Лебедина, Труд, 11.05.2007
Игроки, Елена Ковальская, Афиша, 27.04.2007
ЗАО «Игроки» начинает и выигрывает, Григорий Заславский, Независимая газета, 25.04.2007
Лишь оцените красоту игры, Ольга Фукс, Вечерняя Москва, 24.04.2007
Картежники, Итоги, 23.04.2007
Радости шулеров, Ольга Егошина, Новые известия, 19.04.2007
Обманутый лезет под стол, Олег Зинцов, Ведомости, 18.04.2007
Что наш театр? Игра!, Марина Давыдова, Известия, 18.04.2007
Крапленые люди, Глеб Ситковский, Газета, 17.04.2007
Они еще поиграют, Анна Гордеева, Время новостей, 17.04.2007
Сергей Женовач ходит Гоголем, Роман Должанский, Коммерсант, 17.04.2007
Сергей Женовач стал нашим всем, Мария Синельникова, Коммерсант, 16.04.2007
Определенный расклад ума, Роман Должанский, Коммерсантъ-Weekend, 13.04.2007
Играем по-новому, Елена Груева, Ведомости-Пятница, 6.04.2007
Спектакли: «Игроки», Независимая газета, 6.04.2007
Латвию оккупировала белая гвардия, Телеграф, ежедневная газета Латвии, 21.11.2006
На рандеву с вечным, Алексей Мокроусов, Новое время, 19.11.2006
Мирные дни, Павел Руднев, Ваш досуг, 29.04.2004
Жизнь за кремовыми шторами, Любовь Лебедина, Труд, 10.04.2004
Турбины — первые и последние, Дина Годер, www.russ.ru, 8.04.2004
Предлагаемые обстоятельства, Наталия Каминская, Культура, 8.04.2004
А абажур висит, Итоги, 6.04.2004
Люди чести, Александр Соколянский, Время новостей, 5.04.2004
Душевная драма, Олег Зинцов, Ведомости, 2.04.2004
Вышли из ментовской шинели, Полина Игнатова, Газета.Ru, 2.04.2004
Спрятаться негде, Нина Агишева, Московские новости, 2.04.2004
Счастье — хорошо, а правда — хуже, Глеб Ситковский, Газета, 2.04.2004
Без черного снега, Елена Ямпольская, Русский курьер, 1.04.2004
Белая и пушистая гвардия, Марина Шимадина, Коммерсантъ, 1.04.2004
Жизни грянули «Ура!», Марина Давыдова, Известия, 31.03.2004
Любимый спектакль Сталина, Григорий Заславский, Независимая газета, 26.03.2004
Пьеса о кремовых шторах, Александр Смольяков, Где, 25.03.2004
«Белая гвардия». Новый призыв, Юлия Шигарева, Аргументы и факты, 24.03.2004
Назад в будущее, Павел Руднев, Ваш досуг, 22.03.2004
Игра в театр, Алена Злобина, Эксперт, 21.02.2000
Не будьте как дети, Марина Давыдова, Время новостей, 18.01.2000
А еще?, Наталия Якубова, Театральная жизнь, № 1, 01.1997
«Мастерская» Петра Фоменко, Нелли Пляцковская, Невское время, 16.03.1994
Отрицательные эмоции должны иметь свой выход, Петр Фоменко, Театральная жизнь, № 2, 02.1994
Побеждающая радость творения, Саулюс Мацайтис, Эхо Литвы, 18.01.1994
Добрые игры в недобром мире, Наталья Крымова, 05.1993
Дар, Наталья Крымова, 1992
«Владимир?» превосходной степени, Олег Табаков, Экран и сцена, 26.12.1991
Гоголь из кусочков, Мария Богатырева, Московский Комсомолец, 24.10.1991
Фоменки*, Аркадий Островский, Театр